И девочка "оправдывала надежды" - объективно. Ведь она действительно училась на пятерки, побеждала в олимпиадах. Однако дома ее достижения неизменно обесценивались: "Это ты на людях отличница, а здесь - дура".

К каким итогам все это привело - автор анализирует в финале истории.

...Вообще, отличники - интересный психологический феномен. Ни в коем случае не могу грести всех отличников под одну гребенку, но мне встречались такие:

- девочка выезжала на зубрежке, с трудом закончила школу с золотой медалью (говорят, что в последние годы ее "вытягивали"), после школы не стала никуда поступать и тут же вышла замуж.

- серебряная медалистка сельской школы, где ее родители были директором и завучем. Знаний ноль или около того. При этом откровенно раздутое представление о своем интеллекте. После вуза ("синий" диплом) сменила несколько мест работы, нигде долго не задерживалась, пока не осела дома на много лет. В 35+ освоила профессию мастера ногтевого сервиса и вышла на работу.

- серебряная медалистка, поступив в вуз, систематически заболевала и "заболевала" во время сессий. Не приходила на один-два экзамена, поскольку чувствовала себя "не идеально" подготовленной. Потом пересдавала - как правило, на "отл". По-моему, налицо нездоровый перфекционизм.

А каких отличников знавали вы? Как сложились их личные и профессиональные судьбы?
Может, вы сами были (есть) отличник? Как вам это давалось? Что вас мотивировало учиться на отлично?

Итак, история.

"Я родилась в маленьком сибирском городке, куда отец привёз мать, с которой познакомился на геологической практике после института.

Воспоминания дошкольного детства яркие, но единичные. Мать и отец идут каким-то полузаметным фоном. Из хорошего вспышками дедушка (папин отчим) в неизменном пиджаке и шляпе, у которого всегда в кармане есть конфетки для меня и брата. Дедушка, катающий нас на карусели.

В гостях у бабушки, а потом мы идём гулять по маршруту (было новое для меня слово). А ещё бабушка спрашивает, что я хочу на день рождения, и дарит ровно то, что я попросила - зайца и коляску. Бабушка и дедушка уехали из Сибири довольно быстро в Казахстан, где теплее.

"Более равный" брат

Помимо этого серые воспоминания о садике, где меня всегда недолюбливали. Уже позже я поняла, что любят обычно тех детей, которых любят дома. Ко мне дома относились довольно индифферентно. Я не очень-то была нужна по видимому (уже позже мать мне не раз указывала на то, что я результат её первого сексуального опыта).

Подарки на день рождения мать дарила не мне, а как бы себе. Она покупала игрушки, которые ей нравятся и ими нельзя было играть, как мне хочется, а только так как считает правильно мама.

Такая же история с подарками продолжалась и много лет спустя, когда мать дарила мне сережки, например, приговаривая: "Ну ты же дашь мне поносить иногда?" И потом сережки незаметно перекочёвывали в мамину шкатулку и уже назывались "наши общие".

А велосипед, подаренный мне на день рождения, стал нашим общим с братом и вообще, "ты всё врешь, что мы его тебе дарили!"

Неугодные игрушки (например, бабушкин заяц) отдавались в детский сад. Моё несогласие роли не играло. Мать наседала и не слезала с меня пока я не соглашалась под напором, а потом это называлось "Ну мы же договорились!"

Также отправили в подарок двоюродной сестре большую куклу с настоящей соской, которую МНЕ подарили родственники. Для тех времен и маленького сибирского городка такая кукла была просто сокровище для девочки, но "Мы же договорились!"

У меня есть брат на три года младше. Когда он родился, несправедливостей в моей жизни стало больше. Среди равных брат оказался равнее. Нельзя было не дать брату мою игрушку. Когда брат ломал её, это было "Ну что такого?! Нашла из-за чего плакать!"

Что мать любила отца - я сильно сомневаюсь. На это не было похоже и тем более такое никогда не произносилось вслух. Мать и отец общались только криком и я так привыкла к этому, что когда бывала в гостях, то очень удивлялась, что родители моих подруг не орут друг на друга. Они же должны орать!

Мать в год начала учить меня азбуке. Как она говорила, мечтала сделать из меня гения. Мать была очень амбициозная, но ничего ровным счётом не делала, чтобы реализовать свои амбиции. Она мечтала быть актрисой (съездила раз в Москву, провалилась и всё), певицей, писательницей (третьесортные стишки и позже статейки в газетку, сильно не напрягалась, зато помпы было хоть отбавляй), но оказалась в геологическом техникуме - что рядом было.

Все нормальные мамы знают, что случается с детьми в два года - первый серьезный кризис, когда малыш начинает отстаивать свою независимость от мамы, а у нас в семье это называлось так "Ты была хорошая, но в два года испортилась". Так я и жила под этим знаменем - когда-то давно я испортилась, бывают такие испорченные дети, как яблоки испорченные примерно. Гения сделать не получилось, я оказалась бракованная.

Запрет на бантики

Из серого в целом садика вспоминаются такие события. Мне года четыре, у нас в кои-то веки добрая замещающая воспитательница. Я всегда мечтала о косичках и бантиках, но меня стригли и не заплетали. На садичных фотах на меня без слёз не взглянуть - грустная лохматая девочка с бантиком на макушке, как в том анекдоте - как прибили, так и держится.

Так вот я взяла какую-то кукольную ленточку и стала приносить её в садик и говорить доброй воспитательнице, что мама попросила заплести мне косичку. Дня два я приходила домой счастливая с косичкой, а на третий маман пошла выяснять, что это всё значит. Забирая меня вечером, она сказала воспитательнице, что она ничего не просила и с милой улыбкой разорвала ленточку. Я ревела, воспитательница была в шоке.

У маман вообще по жизни была тенденция уродовать меня. Зависть? Конкуренция? Скорее всего. Красивые платья были только купленные бабушкой, самые красивые с пышной юбкой и оборками быстро исчезали из моего гардероба под разными предлогами. Нормальной для меня одеждой по-материному были невзрачные сарафанчики с футболочкой.

В детстве я сильно стаптывала обувь, набок прямо. Позже поняла, что у меня было сильное плоскостопие. Но никто не почесался показать меня доктору, зато разговоров и обвинений в том, что я не умею носить и специально порчу обувь, было хоть отбавляй. Потом во взрослом состоянии у меня сильно болел подъем ноги, пока я не озаботилась ортопедической обувью.

И вообще стандартная история – неряха, не умеешь носить, безвкусица. Я потом долго на автомате сама себе доказывала, что умею носить – носила одежду и обувь до дыр. Зато семь лет проходила!

Не стоит, наверное, и говорить - такая классика - что мать никогда не обнимала меня и не говорила, что любит. Уменьшительно-ласкательным именем называла только издевательским тоном, когда надо было поглумиться или что-то мне высказать. Я потом, уже сбежав из дома в универ, долго привыкала, что когда меня так зовут окружающие, то они не издеваются.

За случайное толкнула или наступила на ногу мать никогда не извинялась, а только весело говорила: "Извини, что мало!"

Ещё мать любила такую игру, когда мы шли за руку, кто кого крепче сожмёт. В итоге мать сжимала мою руку до боли и моих воплей и радостно говорила: "Вот видишь, я сильнее!"

Постоянно соревновалась со мной. Когда появились диснеевские мультяшки, я любила их рисовать. Мать как-то тоже взяла карандаш и нарисовала Рокки из Чип и Дейла и тыкала мне, что она лучше меня нарисовала. Мне было лет восемь, матери 30.

Она лучше вырезала снежинки, лучше зашивала и пришивала пуговицы и так далее. Тыкала мне, что лучше меня поёт и вообще в детстве солировала в хоре, а вот у меня ни слуха, ни голоса.

Предлагала соревнование, кто лучше споёт "В лесу родилась ёлочка" и потом ржала, как я плохо пою и подключала к насмешкам отца. Хотя сейчас я думаю, что пела-то я и хорошо наверное. Меня даже взяли по прослушиванию в школьный хор, но я, уверенная, что рылом не вышла, постеснялась туда ходить.

Так и несла за собой мечту заниматься музыкой до 30 лет, но свято верила, что у меня никаких данных. При этом без музыкалки в анамнезе сама научилась играть на блок-флейте, играла в ирландских музыкальных сессиях.

В 30 с лишним моих лет подруга - преподаватель вокала произнесла фразу "с твоим голосярой", которая произвела слом шаблона. Оказалось, что у меня голосяра и слух выше среднего и вообще к тому времени у меня уже были трое хорошо поющих детей, которых петь научила я! А всё равно считала себя музыкальным отстоем. Сейчас галопом нагоняю. Но очень грустно, что потеряно полжизни.

До 30 с лишним лет считала себя неспортивной и неуклюжей. Мамино классическое: "Ты такая неуклюжая! А вот брат!" Брат с маминых слов был лучше меня по всем параметрам. Так вот о неуклюжести, вдруг взрослая вспомнила, что в пятом классе я была одна из трёх человек в двух параллельных классах, кто осилил спуск на лыжах с огромной горы во дворе школы. Ничосе неуклюжая!

Тыркнули меня в шестом классе на волейбол, я там на восемь лет и застряла. Со своей самооценкой считала, что я так. Слабенькая. Пока взрослая не пришла поиграть в любительскую команду. Как оказалось, играю на на уровне самых сильных мужиков в этой команде.

Училась в художке. Сама нашла, сама записалась, сама училась. Хорошие данные. Но у матери была классическая присказка "Ты можешь лучше!" После такой "терапии" рисовать не могла двадцать лет, сейчас с трудом возвращаюсь.

Пятый год интенсивной психотерапии и это ещё не конец.

Железная леди

...Когда пошла в школу, стало чуть свободнее. Мать с отцом работали, а я жила с ключом на шее. Но хотя бы не тыркали. Продлилось это удовольствие только три года.

Я училась хорошо и мать опять решила поднять свою самооценку за мой счёт - уговорила меня перепрыгнуть через 4 класс. Уговорила по старой схеме - сделала предложение, от которого невозможно было отказаться и "Мы же договорились!"

Лето после третьего класса было испорчено изучением четвёртого класса под маминым надзором. Перескочила. С этого момента начался персональный ад. Это было начало 90-х, развал СССР. У родителей распалась геологическая партия. Матери пришлось искать другую работу. Все были нервные.

А у меня в новом пятом классе оказалась классуха-нарцисска. Она быстро поставила меня на пьедестал, как талантливую девочку, а вот с пьедестала слезать уже ни-ни. Учиться было трудно, я стала сползать на тройки. Дома за это был ремень и неделю без мультиков. В школе классуха очень ядовито отчитывала меня за любую неидеальность в её понимании, а класс записал меня в выскочки и тихо травил под предводительством дочки классной руководительницы.

После школы меня ждал холодный бассейн и профессиональная плавательная секция, куда меня закатала маман и не выпускала ни под каким предлогом. 5 дней в неделю по 2.5 часа. Жизнь закончилась.

Единственным светлым пятном была подружка из многодетной семьи, с которой я познакомилась в пятом классе. Но у меня не оставалось времени с ней гулять. И тогда я стала обманывать мать, что хожу в бассейн, а сама гуляла. Сама себя за это ела поедом.

Ремня и без мультиков на нервной почве родителей стала получать на регулярной основе за всё подряд. Чтобы сбросить стресс часто плакала и тогда отец стал меня наказывать за каждую слезинку. Слезинка - неделю без мультиков.

Дошло потом до того, что когда на моих глазах умерла моя кошка, отец наорал на меня и запретил плакать. До сих пор боюсь своих эмоций, железная леди.

"Травят? Сама виновата!"

Летом после шестого класса под маминым прессингом отец согласился переехать в европейскую часть России в город, где жили родители маман. Я надеялась, что там будет хорошо, всё наладится. Переехали.

И сразу очень серьезно заболел отец. Как мать потом говорила, из-за нервотрепки между ней и бабкой. Отец так и не нашёл работу, мы стали нищие. Жили на деньги бабушки и дедушки.

Я пошла в новую школу готовая найти новых друзей. Школа оказалась очень неблагополучная. Все учебники изрисованы неприличными картинками, дети занимались тем, что сбегали всем классом с уроков, учителей по половине предметов не было.

Я любила учиться и практически сразу попала в немилость к одноклассникам. Меня жестоко травили год. Прятали сумку, плевали в тетради, кидали жвачку в волосы, откалывали шутки сексуального характера и обкидывали снежками всем классом.

За этот год я из открытой девочки превратилась в домоседку и нелюдима, так и не нашла себе друзей. Друзей у меня на было до самого конца школы. Пять лет до универа я сидела дома и одна. Родители говорили, что я сама виновата, наверное очень задаюсь, потому меня и травят.

Или, ну как же ты не можешь себя защитить? Дай им в нос! Ога, здоровым почти половозрелым мальчикам в нос. При этом на мои просьбы пустить меня на бокс, говорили, что девочке там делать нечего.

И вообще красной линией застрявшая дома и не добившаяся ничего мать мне проводила, что я девочка, а потому моя задача - уборка, готовка, стирка. В том году я к своему ужасу поняла, что теперь в моей жизни мне полагаться не на кого. Только на себя. Никто не поможет.

Я тогда матери сказала, что больше в школу не хожу. Мать испугалась, а что скажут окружающие, и срочно побежала устраивать меня в другую школу. Мать вообще всегда волновало мнение окружающих. Она на людях милая, добрая и заботливая, ангел просто! Все бабушки подъезда от ее доброты писались кипятком.

Отрывается она на своих. Уже позже, когда я с ними рвала отношения, мать кидала мне на почту пинги: "Вернись! Ты же знаешь, как со своими хорошо, на них можно отрываться!"

Новая школа, к счастью, оказалась хорошая, директор на корню пресёк попытки травли дотянуться до меня из старой школы.

(Окончание в следующем посте)