Не удовлетворила.
Недолюбила.
Не возродила.
Не сделала счастливым.

...Когда мы встречаем мнимо ничтожного нарцисса, то нами исподволь овладевает чувство ответственности за 33 несчастья этого человека. Ведь он такой бедненький. У него такие жалостные глазки. И у него все тотально не складывается.

Нас учили, что поддержать человека в беде, унынии, кризисе - это гуманно и правильно. И токсичные люди ловят нас на этот крючок, выкачивая из нас тонны нарциссического ресурса и... внушая нам все больше и больше вины за то, что поддерживаем не так...

Предыстория. Осень 2018.

Всё началось на втором курсе университета. Мне было 19 лет. На тот момент я встречалась с однокурсником Гришей. Это были тёплые, доверительные отношения, которые ближе к октябрю стали давать трещину: мне было слишком спокойно и легко, не хватало адреналина, страсти, огня. Я смотрела фильмы в духе «Головокружения» Хичкока и часто сравнивала наши отношения с «киношными» не в свою пользу. Встал вопрос о расставании.

Примерно в это же время мне начал оказывать внимание Максим. Максиму тоже было 19, и он был одногруппником Гриши (впрочем, себя он считал Гришиным близким другом) – скромный, тихий, ранимый парень с холодными, пустыми, смотрящими в душу глазами. Мне всегда хотелось его как-то поддержать, выразить сочувствие, но я не осознавала причин такого желания. Казалось, он очень одинок и несчастен, и что именно мне предстоит вытащить его из этой ямы.

Мне было неловко принимать ухаживания Максима, будучи всё ещё в отношениях с Гришей, да и взаимной симпатии поначалу он у меня не вызывал. В ход шли комплименты, шуточный флирт, заигрывания – всё это Максим реализовывал в переписках. Он писал, что любит меня ещё со времён первой сессии, говорил о том, как я его ранила тем, что начала встречаться с Гришей раньше, чем он мог признаться мне в своих чувствах. Каждое утро желал мне хорошего дня, кидал мемы, какие-то «наши» песни.

При этом на потоковых лекциях был холодным и отстранённым, даже не всегда здоровался. Я находила этому объяснение в его стеснительности и отсутствии опыта общения с девушками.

Время шло, и активность со стороны Максима стал замечать и Гриша. Каждый раз, когда я объясняла ему, что Максим сам проявляет знаки внимания, а я на них не отвечаю, тот включал дурачка и делал вид, будто никогда и ничего мне не писал.

Расставание в итоге прошло ужасно: Максим выяснил через общих знакомых, с кем у меня встреча, увязался за мной по дороге в парк и, не дав мне вставить ни слова, прилюдно объявил, что мы с ним пара. Не успела я возразить, как Гриша психанул и уехал. У ухажёра была улыбка до ушей. И я подумала: «Как-то это неправильно, но, возможно, такой и бывает любовь, когда за неё борешься всеми способами?»

Первые звоночки. Декабрь 2018 – март 2019.

На первом официальном свидании Максим вручил мне букет из 11 красных пышных роз. Это был мой первый букет, и я растерялась, но приняла это как знак большой любви. Мы прогулялись по заснеженному парку, и он позвал отогреться к себе домой. Ничего не подозревая, я согласилась.

В квартире нас ждала бутылка грузинского вина, ею мы и согрелись. Я довольно быстро опьянела, сама того не ожидая, и не обращала внимание на руку Максима на моём бедре. Моргнула – и вот мы уже целуемся. В какой-то момент я отстранилась и сказала, что мне неловко этим заниматься в чужом доме и на первом свидании. Максим заверил меня, что не причинит мне боли, и почему-то меня это успокоило.

Очнулась я уже, когда он грубо растягивал меня пальцами и готовился проникнуть в меня. Мне стало страшно, я хотела закричать, но он перевернул меня на живот, уткнул носом в подушку и резко вошёл. Мне было нечем дышать, я мычала, а он воспринимал это как стоны удовольствия. Секс длился больше двух часов, по ощущениям. Но Максим смог кончить лишь с помощью руки, и мне стало стыдно за то, что не смогла ему помочь с этим сама. Я чувствовала себя использованной, грязной и ничтожной, и при этом ощущала вину за качество секса. В ванной у меня случилась истерика. Меня успокоили, вытерли, одели и проводили до остановки.

Его жестокость не давала о себе знать пару месяцев, и я забыла об этом случае. Наступил конец сессии. У Максима был последний экзамен в этот день, и мы договорились встретиться. В назначенное время я позвонила ему, чтобы удостовериться, что всё в силе, и услышала на другом конце провода недовольный шёпот: «Ты чё орёшь, а? Ты чё орёшь?!» и сброс. Меня это возмутило, но я решила не начинать конфликт – нутром чувствовала, что ему это не понравится…

Знакомство с его мамой произошло достаточно быстро – в начале февраля. К тому моменту Максим много говорил о наших будущих планах, о семье, о свадьбе, стараясь показать всю серьёзность своих намерений, и я прониклась его фантазиями, поверила в них. Несмотря на это, своей матери он представил меня как свою подругу.

Во время беседы Максим пинал меня под столом, если я говорила что-то, чего маме знать нельзя. Насторожило и то, что он был каким-то напряжённым, злым в общении с ней, а когда его попросили вымыть чашки, закатил глаза.

Пытка тишиной. Апрель 2019 – январь 2020.

Максим часто жаловался. На всё. На плохих преподавателей, выставляющих оценки несправедливо, на маму, которая его бесит, на старосту, которая не заслужила стипендию, на сложный учебный план, на то, как его никто не понимает… Я выслушивала, старалась помочь всеми силами, решала за него задачи, поддерживала и действительно верила, что мир к нему слишком жесток. Если же я делилась с ним своими проблемами, то он начинал соревноваться со мной в том, кому больше не повезло.

Игнор начался вскоре после очередного «сеанса психотерапии», где я ему намекнула, что мне хотелось бы тоже получать поддержку, а не упрёки, когда мне плохо. До этого встречи были регулярными, 1-2 раза в неделю (чаще встречаться мы не могли из-за разного расписания занятий). Я писала ему, просила объяснить, что не так, но он не читал мои сообщения, будучи онлайн, а если и отвечал, то односложно, нехотя.

В голове крутились мысли: «Как же так? Я где-то ошиблась? Что-то не так сделала? Раньше ведь было по-другому!» Встречи случались всё реже. Часто бывало так, что в назначенный день за час-полчаса, а иногда и за 15 минут до назначенного времени он мог написать, что у него не получится встретиться, потому что «мама зовёт прибраться на дачу», «надо съездить помочь бабушке» или же «надо сделать лабы». (К слову, прогулки были исключительно на его территории, потому что я «далеко живу», соответственно, такие форс-мажоры имели место быть, когда я уже сидела в автобусе).

Меня это безумно расстраивало, и, конечно, я злилась на его родных и близких, потому что наивно думала, что они специально не отпускают бедного Максима на свидания со мной. Он меня выводил своим нежеланием соблюдать договорённости, а затем говорил, что я его контролирую. Спросила, почему не сможет прийти на встречу – контроль. Спросила, когда ему удобно будет увидеться на неделе – контроль. Спросила, как дела – тоже контроль! Он был занят чем угодно – учёбой, семьёй, друзьями, но только не мной, объясняя это «рациональным распределением приоритетов». Я терпела, стиснув зубы, и надеялась, что в следующий раз всё обязательно состоится, но этого не происходило.

Иногда нам всё же удавалось встретиться, но, как правило, это случалось только в небольших компаниях – например, по случаю дня рождения какого-нибудь общего знакомого. На публике Максим вёл себя вежливо, галантно, обнимал, гладил, говорил нежности на ушко – словом, давал мне то, чего так не хватало наедине с ним. Но когда все расходились по делам – вновь превращался в того, кем был со мной. Это сводило меня с ума.

На одном из таких мероприятий он обронил как будто невзначай: «А вы с Гришей были красивой парой!» Я опешила и не знала, что ответить, но запомнила эту фразу надолго.

В какой-то момент дошло до того, что мы не проводили времени вместе три месяца подряд. Я уже начала замечать эгоизм, инфантильность, завистливость и безответственность Максима, и все эти три месяца пыталась понять мотивы его поведения, почему он изменился (или был ли он таким всегда), ведёт ли он себя похожим образом и с другими людьми?

После разговора с общими знакомыми выяснилось, что подобные проблемы возникали не только у меня. Я настояла на встрече (это было уже в новогодние праздники). Первое, что Максим мне сказал, как только меня увидел: «А ты зачем сор из избы выносишь?» Я начала оправдываться, что хотела просто поделиться переживаниями, что мне сложно его понять, на что он пригрозил мне, что расскажет про то, какая я двуличная, моим друзьям, а затем вообще начал жаловаться, что у него тут кризис чувств ко мне, а я – стерва, раз этого не вижу. Придумал историю о том, как сложно ему было понять, что же он ко мне чувствует и как тяжело ему признать, что придётся сделать перерыв в отношениях. Так искусно наплёл, что я ему вновь поверила. И согласилась.

Перерыв мне дался тяжело. После очередного слива назначенной встречи меня вновь захлестнули эмоции, и я написала огромное сообщение, в котором вновь призвала его к сочувствию, дополнительно предложив отдохнуть друг от друга. Надеялась, что сейчас, на перерыве-то, он одумается.

(Надо сказать, что за любое проявление эмоций Максим часто меня виноватил, говорил, что эмоции умные люди не показывают, и постоянно требовал сдерживать их, если мы ругались, потому что «так диалог не ведут», при этом сам провоцировал мои эмоциональные реакции подколами, молчанием, воспринимая в штыки любые доводы).

В ответ получила словесный салат:

«А как бы ты поступила на моём месте? Когда не знаешь, чего хочешь дальше и не чувствуешь того, что было раньше. Ты предлагаешь просто молчать и по инерции встречаться, чтобы потом в один момент, когда окончательно поймёшь, что это не твоё, просто в миг расстаться? Такой сценарий ты бы предпочла? То есть ты предлагаешь мне поставить себя на твоё место, но, по-моему, даже не попробовала поставить себя на моё место. Я хотел, как лучше. <…>

Что это значит для меня? Именно об этом я сейчас думаю и разбираюсь, что я хочу и т.д. Ты хочешь, чтобы я сейчас ответил на этот вопрос, при том, что я вроде довольно доходчиво объяснил, что сам не знаю, что для меня сейчас всё это значит. Если ты устала разбираться в себе, то я тебя не заставляю ни в чём разбираться. Сейчас это мне надо. Надо ли это тебе? Не знаю. Именно для этого я попросил сделать перерыв в отношениях. А ты всё так же хочешь встречаться и гулять… Я могу забить на консультации, <…>, я могу не помогать родителям. Но с чего я должен так поступать? Из-за того, что ты хочешь погулять? Я тоже много чего хочу. Но иногда надо считаться с другими людьми.

Почему-то, кроме тебя, мне никто не высказывает претензий, что я не могу погулять, когда я занят. Все относятся с пониманием. И вроде как, у нас сейчас перерыв в отношениях и мы друзья, так вот, можешь отнестись к моим делам и проблемам, как друг. Понять, что у меня есть вещи поважнее. <…> Я не запрещаю тебе писать и т.д. Я не не хочу с тобой видеться. У тебя нет чего-то среднего. Ты хочешь со мной видеться, а раз не получается, предлагаешь просто перестать общаться на какое-то время. Нет, если ты, конечно, так хочешь, то можно это устроить, но кому от этого будет лучше?»


После этого общение прекратилось. Максим решал судьбу наших отношений самостоятельно, не давая мне возможности выйти с ним на компромисс. В конце января мы расстались. В качестве слов поддержки сказал: «Ничего, поплачь, только дома, а не здесь».

Пинги. Финал. Февраль 2020 – май 2020.

Первый пинг случился уже в феврале, аккурат ко Дню св. Валентина. Максим приготовил подарок «в шутку». Я согласилась встретиться – всё ещё оправдывала его поведение в глубине души тем, что сама это провоцировала.

Встреча шла хорошо, даже слишком, но в какой-то момент я неудачно пошутила, тут же извинилась, но было поздно. Он взорвался и начал насаживать меня на крючок вины. «Какие же мы друзья, если ты так себя ведёшь? Как я могу называть тебя другом?». Он долго и упорно читал мне нотации, я от возмущения сорвалась на мат, и тут же услышала: «Вот это ничего себе. Я тебя разве туда посылал? Как ты со мной разговариваешь?», «Компромиссы не нужны. Их нет. Твои аргументы – это чушь», «А ты можешь сдерживать свои эмоции? Ты понимаешь, как это со стороны выглядит?»… Я просто ударила его по лицу и ушла.

После этого случая меня грызло чувство вины за то, что не сдержалась и применила силу. Очень хотелось написать, объясниться, извиниться. Но я держалась.

Шло время. Я постепенно начала находить информацию о том, с чем имела дело. Первым источником для меня стал блог Тани Танк, также помогла книга Ланди Банкрофта «Почему он это делает?». Далее нашла каналы Татьяны Дьяченко и Dr. Ramani (англ) на Youtube, в видео этих замечательных специалисток есть много полезной и обширной информации о нарциссах. Рекомендую!

Максим предпринял вторую попытку пинга по случаю моего дня рождения. Я не ответила на его поздравление и вскоре заблокировала везде, удалила номер. Не сразу решилась, но когда всё-таки сделала это, то почувствовала невероятное облегчение!

Вот уже полгода нет контакта с ним. И не хочется.