Паранойяльность и мнительность нарциссов многим из нас знакомы не понаслышке. Одно из проявлений этой мнительности — ипохондрия, т. е. нездоровая зацикленность на существующих, а чаще - мнимых болезнях. Так вот, у большинства нарциссов одна хворь сменяется другой. У них вечно токает под ложечкой, свербит в левой пятке и жжет в заднем проходе. 
При этом речь не идет о пожилых или действительно больных людях. Зачастую нарцисс вполне здоров или, по крайней мере, недомогает не более, чем многие.
Наверно, только нарцисс и особенно мнимо ничтожный нарцисс, охмуряя женщину, способен в красках живописать нюансы своего метеоризма, стула и прочих физиологических отправлений, о которых нормальный человек говорит лишь с очень близкими людьми или со специалистами. При этом у вечно больного и чуть ли не помирающего нарцисса «почему-то» достает сил, чтобы изводить нас бойкотами, оскорблениями и истериками. С подобной «старой развалиной» познакомилась 33-летняя Лера, разведенная мать шестилетнего сына...
«С Семеном я познакомилась на сайте. Он выигрышно отличался от других мужчин. Не торопил события. Писал грамотно, с юмором. Попросил номер телефона, неделю переписывались в ватсапе. Затем поговорили. Голос показался высоковат и староват, хотя на сайте было указано, что ему 39 лет.
Встретились в парке. Первое впечатление: немолод. Не сильно высок. Невзрачный. Никакой. Он шел молча. Говорить пришлось мне. Стала расспрашивать. Рассказал, что был женат 9 лет, 15 лет жил за границей, играл за сборную заграничной страны. С женой, по его словам, последние несколько лет общались как соседи – молчание, игнор. Он не мог этого выносить и не хочет, чтобы это повторилось. За 10 лет после развода у него была одна женщина, с которой он жил без любви. Затем выяснилось, что у нее булимия. Он сказал это походя, без эмоций, даже с холодной трезвостью.
Есть ребенок, 16 лет, учится за границей. Сам Семен живет в Подмосковье. Квартира за границей есть, но он ее сдает. Машины нет (с вызовом: ну и не нужна она, оттуда выехать только на электричке можно, пробки адские! А вот когда я жил ТАМ, у меня был Приус). Жил один, никого, кроме родственницы в том городе, где жил, больше не было. С его слов, именно родственница зарегистрировала его на сайте. К слову, с этой родственницей меня так и не познакомил. За все 9 месяцев.
Интересовался моими делами. Делами моего ребенка. С сайта анкету сразу удалил. Ухаживал красиво. Кино, кафе. Подарки. Стал встречать меня с работы. С интересом слушал. Мои рассказы про то, что лучше не притворяться и быть, какая есть, чтобы сразу было ясно, что за человек, воспринимал с энтузиазмом («да-да! Точно так же я считаю! Незачем притворяться!»). С интимом не спешил. Первый поцелуй был на третьем свидании.
На четвертом свидании я уточнила его фамилию. Долго мялся, но сообщил. Нашла в инете. Год рождения – 1970. Т.е. ему не 39, а 44 года. Намекнула, что узнала. Перетрусил. Умолял не злиться и простить, ведь это все оттого, что он так боялся меня потерять!
После поцелуя понеслось: признание в любви, мы с тобой одной крови, ты мое сердечко. Тонны переписки по ватсап. И с утра, по пути на работу, и вечером телефонные разговоры. Слишком гротескно иногда: ты мое сердечко, ты самый родной человек, как я жил без тебя, моя самая любимая девочка, я счастлив с тобой, после прогулки я почувствовал, что у меня есть семья. По телефону все немного поумереннее, но все же: не думал, что дожив до стольки лет, буду испытывать что-то подобное, какое счастье, я так рад. Не могу спать без тебя, плохо засыпаю.
Очень следил за собой. Красил волосы. Парфюм. Тонны одежды, обуви. Мне такое не снилось.
Первый звоночек прозвенел неожиданно. Интима еще не было.
В какой-то день наша компания поехала на корпоратив в ресторан. Он был в курсе, мы договорились, как все закончится, я ему позвоню. Я веселюсь, вечер подходит к концу, я достаю телефон вызвать такси и вижу от него сообщение: «Все ясно. Мог бы и не надеяться, что ты напишешь. Хорошего вечера. Я спать». Я из такси перезваниваю – он берет трубку, зло говорит, что я его разбудила и кладет трубку. В этот момент в наше такси несильно, но врезается другое авто. Я написала: «Я попала в аварию», но мое сообщение так и не было прочитано.
С утра я получаю сообщение, все ли в порядке. Отвечаю, что да. И получаю просто истерику о том, что я могла бы хоть что-то за весь вечер написать ему, почему я так поступаю, это неправильно, так нельзя себя вести с любимыми людьми, и прочая муть. Я в шоке, пытаюсь объяснить, что я действовала, как договаривались, позвонила бы из такси, как и было оговорено. Но Сема продолжал истерить. В полном смысле этого слова. Но осознав, что извиняться я не собираюсь, он перевел все в русло того, что он за меня волнуется, поэтому так и разошелся.
Интим был потрясающим - видимо, это меня удерживало долгое время от расставания с ним. Что-то магическое. Положа руку на сердце, до него таких эмоций я не испытывала. Он будто доказывал, да и словами говорил, что такого, как он, у меня никогда не будет. Что меня никто как он не любил. После показательных выступлений в плане интима он отметил: «Смотри не привыкни, так будет в обычной жизни не всегда».
Параллельно с этим у него начались перепады настроения, что жутко меня злило. Я с удивлением взирала на такую картину. Звонок в дверь, заходит он. Как обычно встречаются два любящих человека? Улыбки, объятия, поцелуи. Нееет. Он заходит. Лицо непроницаемое, недовольное, даже раздраженное. «Что случилось?» - спрашиваю я.
«Под дождем намок, в электричке духота, вообще кошмар, все тело болит и голова сильно болит с утра, дай таблетку.» Все это - жутко раздраженным тоном. Тело у него болело постоянно, то рука, то нога, то колено...
Я стала замечать, что каждый раз, когда мы встречались, он всегда был с недовольным лицом. Однако парадокс – он стремился приходить ко мне каждый день! Я кормила его ужином, а он часто капризничал: «Не хочу есть. Не буду».
Активность моего ребенка его раздражала, но он не говорил этого, а молча уходил в другую комнату. При этом уточняя, что он думал, если он так себя поведет, то ребенок успокоится. Как будто ребенок не человек, и нельзя с ним поговорить.
Однажды я не выдержала и сказала: «Зачем же ты пришел, если не рад меня видеть и у тебя плохое настроение?» Устроила ему скандал. Потому что это просто невозможно было терпеть. Все чаще мне вспоминалась песня «Какой прогноз у нас сегодня, милый». На что он зарыдал, сказав, что он так устает на работе, но приезжает, чтобы мне помочь (сумки с продуктами таскал, потом это же и ел), а я этого не ценю совершенно. Но «исправился»: стал улыбаться натужно при встрече.
Маниакально собирал все мои фотографии, просил присылать новые постоянно. Хранил их в отдельной папочке, говорил, что такой, как я, красавицы, у него никогда не было. «Я любуюсь тобой, даже когда ты спишь».
В феврале у нас была очередной корпоратив за городом. Он стал психовать за неделю до поездки. Просил отказаться. Сыпал едкими комментариями и прочее. Я, наученная опытом с предыдущим корпоративом, договорилась с ним, что буду и звонить, и писать при первой возможности. И уже в пути написала, что люблю и скучаю. В ответ лаконичное: «Я тоже, пока».
Потом начался ад. Первый день он держался и пытался быть хорошим. Вечером по скайпу говорил уже недовольно. А на второй день «заболел». До сих пор не знаю, совпало ли так или он симулировал. Я с заботой, он – «ничего страшного, отдыхай, веселись». У нас экскурсии, я как обезьяна скачу с телефоном и волнуюсь за него.
Когда он узнал, что я после ужина иду играть в монополию с коллегами, то орал и ругался, а потом принялся бомбардировать меня СМС: «Мне вызвали скорую!! Лежу под капельницей!» Звоню — не берет трубку. Затем взял, и старческим голосом стал говорить: «Что вам всем от меня надо?! Не беспокой меня, не звони больше». Ну, так я и сделала.
С утра он доставал меня, почему не звонила. Истерил. Орал. Я сказала, что будет шоу, потом ужин, потом я позвоню. Позвонила, он устроил истерику, почему так поздно. Это он рассчитал, во сколько я должна звонить, а я позвонила не по его расчетам.
В последний день нас повезли в караоке. Он написал, что ему плохо. Я уточнила, что случилось, он: «Мне очень плохо». Я позвонила, опять начался ор и истерика: «Я никому не нужен! Я чуть не умер!!! Чужие люди мне помогли дойти до дома!!! Почему когда мне плохо, никого рядом нет?!»
Я сказала, чтоб не вздумал меня встречать в аэропорту по прилету. Он охладился моментально, извинился и сказал, что это оттого все, что он влюбился как школьник!
Параллельно с этим он стал писать, что на работе перестали платить деньги, что он не знает, что делать, что у него нет даже на проезд, что он возможно не сможет меня даже встретить – ну полная беспросветность!
Эта моя поездка стала переломным моментом в наших «отношениях». Любой мой разговор стал «выяснением отношений», «опять началоось», «ну сколько можно, не начинай опять». Козьи морды делал регулярно, но я никогда не уточняла, в чем моя вина, а сразу говорила, мол, если что не нравится – или скажи сразу, или вообще не приходи.
На мой день рождения подарил мне куртку и ботинки, которые не подошли. «Что ж у тебя такая лапа большая? Ну надо же, как у мужика!»» - заявил он мне. Я его уговаривала не переживать. Он пообещал обменять ботинки, но нет, так и не дождалась.
Зато начались едкие замечания: «ты такая страшненькая с мокрыми волосами! Но я тебя любую люблю», «ой, что это?» показывает на неровность на ноге), «что ж ты каланча-то такая у меня?». Смеялась, игнорировала, злилась - ничего не помогало.
По поводу роста стал выговаривать. А потом: «Это я на себя злюсь, потому что вечно сутулюсь», «Это просто шутка, ты юмора не понимаешь». Но шутки не проходили! Они повторялись! Я уже стала не кровиночкой, а дылдой. Перестала ходить на каблуках, т. к. если я надевала такие туфли, он на улице делал вид, что он не со мной. Вдруг оказалось, что и ноги у меня не идеальные, есть неровности и целлюлит. И этих придирок становилось больше с каждым днем.
С работой у него не клеилось, он стал говорить, что, если бы не я, он бы помер с голоду. Постоянно жаловался на свое здоровье, у него болело, по моим впечатлениям, все, кроме члена. Постоянно ныл, что он потолстел, на мое резонное предложение прекратить жрать на ночь не реагировал.
Секс стал обычным, показательных выступлений он больше не проводил. И вообще мог резко что-то сказать в процессе, и у меня все «падало» от его замечаний.
Постоянные ссоры. Недовольные лица. Начался игнор с его стороны, по несколько часов после ссор мог молчать. Я рыдала, но первая не шла на контакт.
Однажды он попросил у меня тысячу рублей. Сказал, вернет в выходные. Выходные прошли. Деньги он не вернул. Я напомнила. И получила такой отлуп в ответ, что просто рыдала белугой в трубку. «Как ты могла подумать, что я такой! Ты думаешь, я не отдал бы тебе долг?! Мы же близкие люди! Видимо, не настолько, раз ты так думаешь про меня!». Это, кстати, был единственный раз, когда он вогнал таки меня в чувство вины, и я начала перед ним извиняться.
Он постоянно ныл, что у него нет денег, нет денег, все плохо, все болит, никто не понимает. Я стала испытывать неудобство по поводу того, что у меня все хорошо, а у него плохо.
Я подсознательно поняла, что он вынуждает меня дать ему деньги. О чем ему и сказала, уточнив, что если ему что-то нужно, пусть четко и внятно скажет, а намеков я не понимаю. Тогда он взял у меня первые 2 тысячи. Потом нытьем взял еще 4 тысячи. Поток нытья зашкаливал и безумно меня раздражал.
Я стала обдумывать каждое свое слово перед тем, чтобы сказать ему. Потому что боялась обид, молчания, истерик. Я стала не уверена в себе. У меня было ощущение ужасной никчемности и ненужности, и серости бытия каждый раз, когда мы ссорились. При этом прямого насилия, за которое можно было схватить за руку, не было, но я все больше начинала чувствовать себя зависимой в этих отношениях.
Однажды на 14 февраля ему позвонили, он побелел и не хотел брать трубку. Я заставила. Там был мурлыкающий женский голос. Он бросил трубку, весь белый. Пытался соврать, что это по работе Василий звонил. Я, знаете, чуть не поверила, но я же четко слышала женский голос! Надавила. Выяснилось, это бывшая звонила. Но откуда у нее его новый номер? Я не уточнила. На тот момент меня вполне устроило объяснение, что ему стало неприятно, когда он услышал ее голос, и он испугался, что я неправильно пойму ее звонок.
Кстати, когда мы употребляли алкоголь, он становился каким-то быдловатым. Такое ощущение, что с него слетал весь лоск и интеллигентность презентуемого им образа, и оставался быдляк, холодный и жестокий.
Затем все совершенно пошло под откос. Он в пылу ссоры, когда понял, что не получается все перевернуть и загазлайтить меня, притворился, что ему стало плохо и «упал в обморок». Я выдала первую реакцию: «Какого хрена ты разлегся?» Потом мне стало страшно. Мы одни в квартире, а он бабским истерическим голосом орет: «Почему ты так сказалаааа?!». Ужас. Я четко поняла, что это конец нашим отношениям.
Затем мы поссорились на даче. Был секс, все было хорошо. Предстоял мой отпуск, из-за которого он ныл уже месяц, мол, как бесит его, что я буду не дома, а на даче, и где же он будет ужинать.
Это была финальная ссора. Он готовил яичницу, и у него упало яйцо на пол. Я зачем-то попробовала сама его убрать, но как он знал прекрасно, слизь вызывает у меня отвращение, я сильно брезгую. И я остановилась и сказала, что не могу убрать.
Это вызвало шквал злости и агрессии. «Белоручка! Убрать яйцо не может!!». Мерзкие реплики не утихали минут 10. При ребенке. При родителях. Мое резонное «ты же сам его уронил» просто утонуло в его оре и злости.
Затем он ушел в дом и был там до вечера. Я пошла гулять с мамой. Он позвонил и сказал, что ему плохо, попросил измерить давление. Я пришла, он опять тем же бабским голосом стал истерить: «Спасибо, что хоть пришла! Не могла побыстрее? Я плохо себя чувствую!!!» Причем давление у него было 120/80, как у космонавта, о чем я ему и доложила. Но он лежал и дулся дальше.
Я должна была везти его на вокзал, т.к. уезжал он один, я оставалась на даче. Он приказным тоном сказал: «Я поеду в 18». Это означало, что я должна была его везти в 18. Это было слишком рано до электрички, и я поняла, что он хочет разговаривать по пути в машине. Он постоянно разговаривал тогда, когда мне неудобно, потому что я не могла сильно парировать ему в ответ.
Я сделала ход конем и взяла с собой маму. Он поговорить не смог, был необычайно зол, вышел молча и ушел. Я была в шоке. Затем он стал писать пространные СМС: «Ну и что, долго дуться будешь?» и прочее. Затем, когда я сказала, что расстаемся, сыпал статусами и стихами из интернета из серии «Милая, я так хочу, чтоб у нас все было хорошо». Потом стал пытаться писать сам: «Не хорони нас заживо! Обещаю, ты увидишь настоящего меня, без скандалов, истерик и молчания! Я люблю тебя! Я каждый день прошу Бога о прощении! Дай мне шанс, даже изменникам дают шанс, а ты мне – нет!» Все это раздирало мне душу, но неизменно было ощущение, что это все фальшь и наигранность.
Мама позвонила ему и уточнила, мол, хочешь быть с моей дочерью, а тебе есть где с ней жить? Квартира у тебя есть? На что он ответил: «Мария Петровна, вы что, шутите… Скажите, что вы шутите… Вы же не можете говорить это серьезно…» И повесил трубку.
У меня оставались его вещи, и я сказала ему, что отдам их ему, а он мне – долг. Попросила помочь брата.
Он пришел к брату, попытался забрать вещи, а долг не вернуть, мотивируя тем, что я разрешила ему сначала забрать вещи, а долг – потом. А потом я нашла статью про перверзных нарциссов. Мне это очень помогло.
Сейчас он пингует: «Извини, но я не могу тебя забыть и перестать думать о тебе. Всего один звонок, одна встреча, позвони мне, не пожалеешь»! А однажды прибегнул даже к тяжелой артиллерии. Написал: «У меня сын попал в аварию, я уезжаю за границу». Потом я узнала, что это было вранье.
Но я не вернусь, что бы он там ни придумал. Люди не меняются. Может, к сожалению. А может, и к счастью.
