Таня Танк

Сегодня героиня предыдущего поста Алия рассказывает о встрече со своим вторым Роковым, который в первый же день показался ей изрядно «кукукнутым», но оттого еще более загадочным, магнетичным и обольстительным.

«Спустя два года после разрыва со «сверхчеловеком» Матвеем я встретила Дениса. Тогда я полтора года состояла в постоянных надежных отношениях с хорошим человеком. После кошмара с Матвеем я многое осознала, пыталась прорабатывать какие-то свои психологические проблемы, но, видимо, мне нужен был еще один, чтобы "закрыть гештальт".

Встретились мы с Денисом на университетском мероприятии, к тому времени я поступила на первый курс и уехала из дома, от мамы и от своего парня. Это была тренировка интеллектуальной игры, где и он, и я показывали хорошие результаты, и Денис неприкрыто восхищался моим мышлением и логикой. Внешне он был обладателем классической красоты и вообще парнем в моем вкусе - статный, широкоплечий, высокий, с густыми волосами, правильными чертами лица, да и разговор у него был как у настоящего интеллигента.

И вот идем мы после мероприятия по коридору, и я говорю «Денис, пойдем до остановки». Он разворачивается и бежит за угол. Я думала: ну, может, приспичило или забыл что-то. Нет, не появился. Как выяснилось гораздо позже, он просто убежал, потому что был шокирован моей инициативой и испугался "власти девушки".

А меня перемкнуло. Пока ехала домой, написала подруге, что влюбилась. Это притом, что я видела Дениса едва ли час.

В ту же ночь огн нашел меня в соцсети. Откопал какую-то картину у меня на странице и начал сыпать фактами об этом художнике – дескать, такой любви как у этого художника с его барышней теперь уже не встретишь. А история была мрак – малолетняя невеста, муж - импотент-извращенец, она умерла рано от нервов. Романтика, в общем.

Оказалось, что в общаге мы живем в одном корпусе, что поспособствовало сближению. Сначала он вел себя очень трепетно и осторожно, но постоянно увиливал от прямых вопросов, цедил информацию о себе по чайной ложке в час. О своей семье, родном городе, почему на первом курсе в двадцать лет он говорил что-нибудь вроде «происхождение обязывает хранить тайну» или «это очень мрачный период моей жизни, о котором я не говорю». Я попросила номер телефона для связи, но он заявил: «Опиши мне подробно хотя бы одну ситуацию, в которой он может быть тебе полезен, тогда я подумаю над этим».

Уничижался передо мной - "да, я ничтожный омега", "да, девственник в 20 лет, нецелованный, не понимаю женщин".

Свои самоуничижения Денис перемежал комплиментами, в которых уже тогда проступала двоякость - "Интересная ты девушка. Но в голове одни глупости". На второй день знакомства он попросил меня "доверять ему во всем и всегда и верить каждому его слову". Обратившись к его странице, я нашла записи сомнительного содержания вроде "Настоящего благородного мужчину красит послушная, воспитанная рабыня" и подобные разглагольствования о роли и положении девушек при «настоящих мужчинах».

Диалоги вроде:
- Думаю, тебе знакомо «…» (какой-то термин или иностранное слово).
- А что это?
- Прости, что запутал тебя, я совсем не хотел вводить тебя в заблуждение, пойми, что я совсем не умею общаться.

И действительно, чувствовалось, что он патологически не понимает эмоции людей, едва прогнозирует реакцию в повседневной коммуникации, имеет мало соображений о вежливости, воспринимает все всерьез, в прямом смысле, не понимает шуток от слова совсем, как и любую иносказательную речь.

Он словно не чувствовал динамики отношений — так, через несколько дней я стала его "старой подругой", причем сказано это было серьезно. Коммуникации ему давались с трудом - как я узнала позже, в университете ко второму месяцу учебы он уже перестал даже здороваться (особенно с женщинами), начал пропускать занятия. Объяснял это тем, что никакие учебные планы ему не подходят, поскольку он уникален и должен учиться по собственной методике.

"Собственные методики обучения" жизни у него тоже имелись - еще через пару дней ему стало меня "жалко", но он благородно согласился меня вести по жизни, исправлять мои ошибки и обучать меня всему, что умеет. "Ты очень слабый человек, который не понимает, чего хочет, но ты яростно борешься с этим. Но для меня это не проблема, впрочем, это вообще нормально для большинства", "Нет ни единого вопроса в мире, на который я бы не знал ответ, для себя самого я уже ответил на все". Но я была влюблена сумасшедше и поставила себе цель добиться его во что бы то ни стало. Он безумно напоминал мне того, предыдущего, и я решила, что мне нужно победить, нужно влюбить в себя так, чтобы ему мало не показалось. Ну и возможно, исправить, вылечить, помочь...

Он оспаривал все мои взгляды. Задавал вопросы в тех областях, в которых я слаба, на мое отсутствие ответа мог разразиться лекцией на полчаса по предмету – память позволяла хранить огромное количество данных. Почти все сводил к тому, что я иррациональная, эмоциональная, вспыльчивая, несобранная, но это потому, что я «всего лишь женщина». Общий диагноз мне был – «У тебя нет цели в жизни, я найду ее для тебя, для себя я уже все решил», «Меня смешит то, какое ты бесцельное беспорядочное создание, но я тебя не осуждаю, просто хочу помочь».

С третьего дня знакомства он начал описывать мне свои грандиозные планы и свое божественное предназначение, и как многим он жертвует (чем?) ради всего (чего?). Денис говорил, что рожден для того, чтобы навести мир на Востоке, стать послом, дипломатом, ему доступно убеждать и лечить людей. Мол, он уже понял, что проведет жизнь в одиночестве, ведь в его великом деле ему не останется времени на глупых женщин.

Еще штрихи к портрету Дениса:

- неистово дрочил на свое "происхождение", причем, что за происхождения - сие была тайна за семью печатями, из этого получались фразы вроде "по своему происхождению я обязан...", "мое происхождение не позволяет мне...";

- считал, что все в радиусе километра влюбляются в него. На влюбленность в него списывал любые человеческие реакции на его персону - и положительные, и отрицательные. Например, преподавательница английского смотрела на него каждую пару, а на последней заплакала при всех от любви к нему. Вообще, слезы на глазах от него стояли даже у случайных прохожих! А мне он заявил: "Твоя женская биологическая природа заставляет тебя искать лучший генетический материал, что ж, я альфа, и лучше меня ты не найдешь уже никогда, возможно, не здесь, не в этой стране, но вероятность ничтожна";

- считал, что владеет колдовством и умеет читать мысли. Парадокс, но при совершенной эмоциональной черствости, пустоте и неумении ставить себя на место другого был способен считывать, куда бы ткнуть собеседника побольней и какой выбрать подходящий момент (что меня удивляет больше всего);

- обладал невероятной памятью на разного рода информацию, не относящуюся к повседневным делам и обязанностям;

- имел девушку в Сети, страдающую чем-то вроде социофобии, которой он отдавал приказы - например, не покидать дом или, напротив, идти куда-то. Он говорил, что общается с ней "из жалости" - «она ведь такая уродина». Вообще, на «жалости» у него строилось все подобие отношений с людьми.

- дрочил на свою внешность вплоть до того, что выискивал часами в сети фотографии девушек и парней, похожих на него, ракурсы, с которых я похожа на него, рассылал кому-то мои фото, чтобы те подтвердили, что да, я - копия он. То, что он неземной красоты, по его мнению, обязывало его пассию соответствовать, а лучший стандарт – он сам. Я привлекательная девушка с выразительной внешностью, но совсем не похожа на него, даже близко. Еще он сравнивал меня с какими-то женщинами с картин, которые вообще ни разу не я.

- в жизни не имел близких отношений ни с кем, обрывал контакты с кем угодно после собой же установленных сроков. Для каждого устанавливал срок не более полугода, затем сливался. Это с его слов. Сказал, что с детства один и никто ему не был нужен, что он самодостаточен. Почти все общение – соцсети.

- побаивался многих людей: рьяно искал восхищения и раболепия, но при малейшем признаке заинтересованности второго человека яростно проверял, не лучше ли этот человек его самого и можно ли его поломать под себя;

- на любые мои рассказы о друзьях погружался в фантазии вроде "будь у меня достаточная власть, ее бы я поломал", "я вижу, что она слабая и гнилая внутри",

- в свои 20 лет действительно был нецелованным девственником, искал девственницу. У него были принципы, что он по своему происхождению не может марать свои благородные чресла о кого попало, особенно об падших женщин, к которым он относил всех недевственниц, включая и меня. Он «дисциплинировал» себя, отказываясь от секса, с его слов, отучил себя даже от мастурбации (кроме как на свою внешность, видимо :). Считал, что женщина должна быть «чистой», «покорной», только в миссионерской позиции, оральный секс – это грязь и унижения. Цитировал «Крейцерову сонату» и разделял аскетичные взгляды Толстого на любовные утехи.

- в первые же два дня знакомства он перевернул весь интернет в поисках информации обо мне, прочитал мой блог (объем записей за 3 года!) и базовые сведения по всем интересующим меня темам, вставлял свои ремарки там и сям, угадывал факты из моей жизни, что меня невероятно восхищало. Однако стоило задать хотя бы один наводящий вопрос или попросить что-либо обосновать, он терялся и путался. Память хорошая, но мышление негибкое – со спонтанными измышлениями очень плохо.

- любые мои способности и увлечения - если совпадали с его, то я в них была хуже, если не совпадали, то сами являлись никому не нужным бредом.

...Я чувствовала прилив сил - мне хотелось бороться, покорять его. Я была просто в эйфории. Любое обесценивание придавало мне сил - я готова была сворачивать горы. Я почти перестала есть и спать.

Моя одержимость им росла - он пользовался этим и то уменьшал, то увеличивал дистанцию. С первого же дня я хотела его до одури, что совершенно на меня не похоже. В один из вечеров меня сорвало с катушек, я поссорилась с соседками по комнате, встретилась с ним очень разозленная, так мы оказались в лифте, а затем где-то в закоулке коридора - я хотела его так, что цеплялась за любую часть тела, настойчиво лезла, оголялась перед ним, я едва не выла от желания, мне хотелось плакать от наплыва чувств.

Долгих три часа он улыбался совершенно безумной улыбкой, цитировал что-то на латыни, японском, пару раз пересказал сюжет каких-то произведений. Интуитивно я поняла, что именно он может мне позволить, и начала... целовать его руки. Сказать, что я угадала — значит, не сказать ничего. Его прорвало, и он сказал мне о своих желаниях прямо: ему нужна безмолвная забитая рабыня, он хотел быть хозяином, благодетелем, спасителем жалкой девушки. Затем он произнес: "Скажи уже, что любишь меня". И тут я встала на колени и, целуя его руки и обливаясь слезами от любви, повторила много-много раз как в трансе: "я люблю тебя люблю тебя люблю тебя". После чего он отвел меня в комнату, немного обнажил шею и «разрешил» прикоснуться к нему, снисходительно гладя по голове и приговаривая, как я ему нравлюсь такая послушная и что я, наконец, заслужила.

Когда я вернулась в комнату, было темно, и я, не включая свет, машинально ела какие-то холодные вчерашние макароны и плакала от счастья. Мою любовь приняли, позволили себя любить! Но когда я легла в постель, меня озарило, что Денис — примерно то же, что и Матвей. Я почувствовала, что теряю контакт с собой, не понимаю себя, больше не знаю, кто я такая. Решив, что так больше нельзя, я написала лучшей подруге, что если не расстанусь с Денисом, то это будет мой конец.

На следующий день я была настроена решительно, и он как почувствовал это. Недосягаемый прежде, он отвел меня в учебную комнату, посадил к себе на колени, снял одежду и начал механически трогать и целовать меня, до боли. И я почему-то знала, что ему на самом деле все равно, что я чувствую и что мне нравится. Однако в попытках расслабиться я закрыла глаза, откинулась назад в спине и как только я переместилась в свое "happy place", он начал отчетливо шептать мне на ухо (дословно): «Ты моя рабыня, я твой господин, ты подчиняешься мне, ты моя послушная кукла, я сильнее, изворотливее, прозорливей, умней тебя...»

Свою позитивную аффирмацию он закончить не успел, я соскочила с его коленей, сказала, что больше я этого слышать не хочу и не собираюсь, что я женщина и личность, а не его убогие фантазии. Он... поник. Он схватился за голову. Он выглядел побитым, раздавленным и начал повторять: "Боже, я так хочу тебя уничтожить, я бы убил тебя прямо здесь, я бы сломал тебе руки и ноги, нет, ты мне не равна". Чем закончилась та встреча, я не помню: за тот период огромные куски памяти просто пропадали из моей головы.

В тот же вечер, несмотря на натянутые отношения с соседками, я решила им выговориться. И почему-то сказала, что он считает, что они от него без ума. На мои мытарства им было пофиг, но его самомнением они очень оскорбились и решили вправить ему мозги. Тогда и еще долго я считала этот поступок предательством Его, ведь он мне доверил свои мысли. Но теперь я знаю, почему я это сделала: я отчаянно пыталась заставить хоть кого-то вмешаться. С мамой я тогда была в ссоре, тогдашние подруги считали, что я просто нашла себе очередные приключения и предпочитали не вмешиваться, парень получал жалкие обрывки информации.

И вот мои соседки понеслись к нему в комнату и наговорили много всего: чтобы он перестал себя считать пупом земли и придумывать невесть что. Странно, но я почувствовала облегчение. Он понял, кто за этим стоит. Холодно и равнодушно, с едва скрываемой брезгливостью, он отчитал меня так, будто я совершила преступление против человечества. И в конце сказал, что на следующий день вынесет мне "приговор".

Вечером следующего дня у меня началась паническая атака. Я стояла на лестничном пролете общаги, мне звонил парень, я не могла сказать ни слова, я не могла заплакать, я задыхалась. И именно в этот момент Денис позвал меня для "вынесения приговора". Я сказала, что мне плохо, на что он ответил, что ничего ужасного я не узнаю, и он, напротив, успокоит меня. Все, что я помню, как он держал меня вытянутыми руками за плечи, смотрел на меня и говорил что-то медленно, вкрадчиво, а что, я не помню. Потом сказал сделать какое-то движение, я опомнилась и спросила зачем, на что он ответил: "Ты почти поклонилась мне" - с той же снисходительной улыбкой. Он обнимал меня, прижимал к себе, проводил до двери. И сразу же прислал сообщение: "Это была наша последняя встреча".

Пять дней его не было в моей жизни - каждый день я была готова сорваться в его комнату, плакать и умолять вернуться. Доходила до его двери и уходила обратно. Металась по территории общаги в надежде встретить его. Затем мои соседки пошли пригласить его на игру, а вместе с тем сообщили о моем состоянии. Ему словно нужен был хоть один знак, что мне плохо, ему были не важны какие-то принципы про предательство и доверие, ему просто нужно было наказать меня - отдалить, а затем приблизить.

Мы снова сошлись, в отношениях не поменялось ничего, разве что прибавились поцелуи и петтинг. Один раз я заночевала у него в комнате. Пила чай, пока он был в душе (душ индивидуальный на каждую комнату), и слышала, как там он разговаривает сам с собой на разные голоса - высокие, низкие, человеческие, звериные, задает себе вопросы и дико хохочет. Из-за шума воды не было слышно слов. Я думала, что он говорит мне, крикнула через дверь – он не откликнулся. Когда он вышел и я спросила, с кем это он говорил, он удивленно посмотрел на меня и сказал, что не имеет ни малейшего понятия, о чем я.

Вообще ему часто голоса казались, мог начать к кому-то обращаться. Рассказывал, что рядом с ним раньше постоянно была девушка, которую больше никто не видел, ее голос в голове слишком мешал ему, а потом она будто умерла.

Тогда же я нашла у него на тумбочке нейролептики. Он очень разозлился, но все же ответил на мой вопрос, зачем они ему. Сказал, что ему с трудом дается повседневная жизнь – ориентация по городу, запоминание вещей вроде цен, списка покупок, номеров автобусов. И он надеется восстановить память посредством этих веществ.

Когда мы легли спать вместе, все мое существо кричало об опасности, я испытывала какой-то животный ужас от нахождения рядом с ним, мне всю ночь казалось, что он меня убьет. Я просыпалась несколько раз, и каждый раз неизменно находила его в одной и той же позе - он, облокотившись на локоть, смотрел на меня стеклянным взглядом, и его губы странно нервно расползались в гримасу. Утром я была разбита.

Но еще более изматывающими были "любовные сессии" - сексом мы не занимались, все заключалось в том, что он раздевал меня, потому что так я выглядела "беззащитной", больно мял, исступленно тыкался сжатыми губами, тер между ног, наваливался на меня, держал под собой, смотрел стеклянным взглядом и повторял что-то вроде: "Нет, я не могу принять тебя с твоим прошлым, мне нужна чистая женщина", "Ты эгоистка, ты ничего для меня не делаешь", "Ты знаешь, что я хочу, отдай мне всю себя". Причем секс ему был не нужен! Каждый раз я чувствовала, будто меня убили.

Я не знала, что ему было нужно. Секс ему был противен – однако, он требовал от меня «большего», обвинял, что я «сбегаю» или «обрываю». Мои действия он комментировал издевательским тоном: «Ну надо же, какая молодец». Мне было неприятно то, что он делает, я много раз объясняла, что именно мне нравится, но ему было все равно, при этом он говорил: «Я доставляю тебе удовольствие, а что делаешь в ответ ты?». Я пыталась показывать, что мне хорошо, ему это нравилось, и он отпускал комментарии вроде: «Таких мужчин, как я, мало, я очень забочусь о твоем удовольствии». Я никогда в жизни не симулировала, не приходилось, потому что могла выйти на диалог с партнером и предложить варианты, но здесь был просто тупик.

Как-то он сказал, что купит презервативы. Я вообразила, что мы займемся классическим сексом, однако потом что-то произошло, и он сообщил: «Я заранее знал, что ты так себя поведешь, поэтому сразу же не стал их покупать». Для справки: с эрекцией и размерами у Дениса проблем не было. Стояло все. Но его это... унижало! Якобы своей эрекцией он показывал, что поддался мне.

На протяжении всех отношений я болела, температура была через день, прибавились желудочные боли. Если в сентябре я была 55 кг, то к концу октября 47. У меня не хватало сил ни на что. Я находила мастер-класс в танцевальной студии, договаривалась с девочками пойти, но физически не могла не то что танцевать, а дойти до студии. Планировала пойти на хэллоуин в кафе - пролежала в дикой апатии весь день, а под вечер поднялась температура. Мне не хотелось рисовать, готовить, читать, петь. А до встречи с Денисом я так любила все это делать...

На ноябрьские я уехала домой, где рассталась с парнем. Он знал про Дениса, знал, какой он отвратительный, знал, что мне страшно, я много раз писала, как я боюсь оставаться даже одна в комнате, поскольку уже не могу контролировать себя. Но для него я так и осталась сукой-изменщицей, что, наверное, правильно с какой-то стороны. Он сказал мне, что я эгоистичная дрянь, которая останется одна. Уходя от парня, я не уходила к Денису, я уходила в никуда.

А Денис называл меня "огоньком в лампаде, который никогда не посмеет потушить", размышлял о моих достоинствах, среди которых превыше всего ценил мою красоту. Хотя я татарка с желтоватой кожей, черными волосами, высокими восточными скулами, он сравнивал меня с собой, парнем славянской внешности, и прочими совершенно не похожими на меня персонажами, вроде женщин эпохи Возрождения. Часто, сравнивая меня с другими, он оскорблял этих других.

Например, он говорил такое: «Прекрасная. Бесконечно изменчивая и многогранная. Я даже не знаю, есть ли нечто настоящее в этих бесконечных переливах...»

При этом постоянно констатировал: «Раньше ты была такой бойкой, веселой, разговорчивой, где же сейчас твоя бойкость?», «В тебе совсем не осталось огня». И видно было, что ему нравится такое положение дел.

В ноябре мы еще "встречались" с Денисом, он искал какую-то «правду» обо мне, а я закрывалась в себе все больше и верила, что, наконец, познаю настоящую себя. Фразы у него были те же, что у Матвея: «Я вижу тебя насквозь, я покажу тебе тебя».

А потом он перестал ходить на учебу, люди начали его тяготить, и он съехал на съемную квартиру. Он позвал меня с собой, я согласилась. Подруги одобряли мое решение. Но позже я подумала о маме и о том, что придется ей как-то объяснять, и я решила не съезжаться с Денисом. Что, наверное, меня спасло. Не знаю, что было бы там, в полной изоляции. Меня бы не осталось совсем.

А он почувствовал, что я ускользаю. Начал вытаскивать меня на разговор об отношениях, начинал с "люблю-скучаю". Это дословно. И еще: «Я ТОЖЕ тебя люблю, Алия» - не в ответ на мое признание, а просто вот так, будто я по умолчанию его любила. Или: «Я скучаю по тебе – да и ты по мне, естественно, тоже».

А кончались «любовные монологи» фразами, что все женщины - ничтожные смазливые глупышки, и я в том числе, что он - моя единственная любовь, зря я трепыхаюсь, потому что он знает, что я никого никогда не полюблю так, как его. Кидал мне истории "великих любовей", где были самоубийства, алкоголизм, роковые страсти, болезни. Ну, то, что преподносится как великая романтическая любовь, а на деле – не дай бог. Не знаю, как я сохранила рассудок и сказала, что мне все это не нужно. Последними его словами было: "Я всегда тебя ненавидел. Прощай".

Отходила активно от Дениса я около четырех месяцев. Тогда же я восстановила отношения со своим парнем. Я должна была одновременно и восстанавливаться сама душевно, и поддерживать его, показывать своим поведением, что заслуживаю его любви и доверия. Но я была так разбита, что, естественно, не смогла справиться с этой задачей. Наши отношения не продержались долго, он не смог понять меня, хотя, наверное, и не должен был. Мы окончательно расстались.

Денис пинговал пару раз, с фэйка. Скопировал запись из моего блога, где я писала, что мне плохо и я плачу, спросил, о ком это. Наверное, все примерял на себя.

Я ответила: «Денис, перестань мне писать и отстань от меня» - он начал отрицать, что это он, однако сразу же почистил страницу, убрал почти всю информацию, а вскоре кинул меня в ЧС.

Второй раз написал его «друг по сети» - хз, может, это он сам. Сказал, что вот уже два года знает Дениса и тесно с ним общается, но ничего не знает о его личности, не могла бы я ему, дескать, помочь собрать о нем информацию. А когда я отказалась, то ответил: «Тебе, наверное, безумно интересно, как он сейчас относится к тебе. Так вот, и он, и я — мы оба считаем тебя портовой шлюхой». На мой ответ «Тогда тебе не составляет чести писать портовой шлюхе» кинул в ЧС.

О его нынешней жизни мне известно лишь то, что он бросил учебу и живет в одном городе со мной. Вроде как я его видела в метро. Он очень ухаживает за собой, одевается подчеркнуто стильно, даже вычурно — в очень строгом стиле а-ля денди.