Тег - ничтожность

Прочитав эту историю, я попросила читательницу дополнить текст. Почему она сблизилась с мужчиной, который ей не понравился с самого начала? Мне было важно это прояснить, иначе эти же вопросы задали бы девушке комментаторы - и, возможно, не в самой корректной форме.

нет комментариев

понедельник, марта 11 2019

"А был ли мальчик-то?"

Кем ttank в понедельник, марта 11 2019, 11:50 - Истории читателей

Автор этой истории стала жертвой человека, занимающегося расчетливым соблазнением замужних женщин.

среда, февраля 27 2019

"Я падаю духом. Лева убийственный" (Софья Толстая. Первые 15 лет замужества)

Кем ttank в среда, февраля 27 2019, 11:40 - Жизнь замечательных нарциссов

Читательница давно изучает личность Толстого и подготовила для нас выдержки из дневника его жены Софьи Андреевны.

К моему большому сожалению (потому что Толстой - мой любимый писатель), в последние год-два у меня не осталось сомнений, что это был не только великий писатель, но и великий абьюзер. Поясню очень вкратце.

вторник, сентября 4 2018

В разведку с предателем. Окончание

Кем ttank в вторник, сентября 4 2018, 10:44 - Истории читателей

Мы несколько раз расставались. Когда курс доллара был еще 30, мы раз в году летали в Нью-Йорк на шопинг, потому что можно было покупать одежду гораздо дешевле, чем в Москве.

И в одну из поездок не целенаправленно летели в НЙ, а в другое место, а в НЙ была пересадка несколько часов. Был план из аэропорта приехать в магазин, купить, что-нибудь и сразу на следующий рейс.

Учитывая то, что времени было очень мало, сказала ему – иди в мужской отдел, я в женский, встретимся на кассе. На что он ответил «сейчас вместе выбираем одежду мне, все, что касается тебя – по остаточному принципу».

Естественно, после таких заявлений я не хотела с ним вообще никакого продолжения и маячившая через 2 месяца поездка на Бали не была для меня утешительным призом, чтобы настолько позволять вытирать о себя ноги.

Когда рассказала об этом своему психологу, он сказал, что это вообще не повод для ссор, выбор какой-то одежды, есть масса куда более важных проблем, а я просто бешусь с жиру.

Когда уходила от него, сразу рассказывал многочисленным подругам, что я его, несчастного, бросила. И со стороны все были уверены, что он, душа компании, рубаха-парень, готовый всем помочь, всех облагодетельствовать, связался со стервой, которой не живется спокойно, а постоянно устраивает ему скандалы и демонстративные уходы.

Кстати, несколько его приятелей прекратили со мной все общение после окончательного расставания. В том числе, и рабочие проекты, просто перестали брать трубку на мои звонки.

"Мне неинтересно, что у тебя происходит"

После расставания нарцисс был идеален, в редкие встречи на работе был очень внимателен, мил, обходителен, убеждал, что я неправильно его поняла, и, в определенный момент, я готова была верить его словам, а не своим ушам. На себе ощутила, что такое газлайтинг, и насколько можно поверить другому человеку, даже если он убеждает тебя, что черное – это белое.

После расставания я впадала в иллюзию, что тот приятный, замечательный человек – он и есть, а неуважение, хамское отношение мне показалось. Конечно, нет, нет и нет. Оглядываясь назад, понимаю, что вел себя он по-человечески только в самом начале схождения, а оставшиеся 90% времени позволял себе портить воздух при мне, когда вдвоем - обращаться в мой адрес только матом, и так далее.

Слышала на ютуб-канале Татьяны Дьяченко, что есть у нарциссов особенность – мешать спать. Как же они похожи! Высыпаться рядом невозможно. Моему нарциссу перед сном обязательно нужно было включать телевизор – без него он не мог спать. Я же, напротив, не могла спать при посторонних звуках. Даже, когда в последние месяцы мы жили в разных комнатах, он делал громкость, которая мне мешала. И это желание засыпать под телевизор появилось далеко не сразу, а когда отношения начли разлаживаться. Вначале отлично засыпал в тишине.

Как-то я пришла, воодушевленная успехами на работе, очень хотела поделиться, рассказать о том, что у меня произошло, увидела скучающее выражение на его лице и поняла что ему совсем не интересно. Прямо спросила его об этом и он честно сказал, что ему да, вправду неважно то, что происходит у меня. Все разговоры дома крутились только о нем, его проектах, а о том, что интересовало исключительно меня, не было сказано ни слова. Сказала ему, что мы достаточно разговаривали о нем, я тоже хочу обсуждения своей работы и своих тем, на что мы просто перестали разговаривать.

Готовлюсь к уходу

Достигла дна, когда он сказал мне, что у нас никогда не будет совместных детей. Для меня это был конец. А расставание было по ощущениям похоже на то, чтобы отрубить себе руку. Вот так я «вросла» в другого человека. Думаю, здесь нужно обвинять не нарцисса, а то, что сама склонна впадать в эмоциональную зависимость. И чтобы закончить отношения - решила не любоваться своими чувствами, а смотреть на то, как он ко мне относится, это мне и помогло отдалиться.

Когда решила, что нужно готовиться к расставанию, поняла, что нужно прерывать эмоциональную связь. Проходила это многократно, мало съехать, нужно еще не скучать и не вестись на предложения снова быть вместе. Я решила меньше с ним общаться. То есть, разговаривать на уровне «как дела – нормально».

Старалась лечь спать до того, как он придет домой. Не расспрашивала, что у него произошло, о чем он думал, какие актуальные события. И как вы думаете он отреагировал? Не заметил! Весной прекратила с ним общаться, осенью обратила на это внимание, он очень смеялся. После того, как смешки закончились, сказал, конечно, что уровень эмпатии, наверное, у него не очень.

Вообще, если говорить о юморе, умении при желании рассмешить, повеселить, он с этим очень хорошо справляется. Есть масса знакомых, которые его любят, моей маме он очень нравился. Его очень любили и по-настоящему уважали подчиненные.

Когда мы расставались, он был владельцем нескольких компаний. Одна из них – прибыльная, остальные – исключительно убыточные. И те фирмы, которые по многу лет работали в минус, он организовывал вместе с «друзьями». То есть, он генеральный директор, его приятель – зам и главная функция зама убыточной компании было безмерное восхищение руководителем компании. После чего прощались все убытки, финансовые потери и полная профнепригодность.

Сейчас понимаю, что он объединял вокруг себя массу людей, которые его превозносят, за это получают зарплату.

Должна сказать, что всегда, когда работала, какую-то часть зарплаты откладывала на будущее жилье, планировала купить квартиру в столице. И через три месяца после того, как решила уходить, подумала, что не будут ждать момента, когда смогу накопить достаточно денег и купила квартиру в области.

Эмоции начали ослабевать, потому что я, наконец, перестала зажмуриваться на то, что об меня вытирают ноги. Вот некоторые примеры:

- попросила купить мне зимнюю обувь, на что он мне ответил, что денег нет, а через три дня попросил сходить с ним в магазин, выбрать ему рубашку, купил себе 4 свитера, куртку и брюки. На зимние сапоги для меня денег по-прежнему не оказалось.

- договорились, что поедем утром, купим ему туфли, просыпаюсь с температурой, говорю, что никуда не поеду, он впадает в бешенство (как это – он сам будет выбирать? А вдруг они не будут подходить к остальной одежде? Ведь у меня лучше получается сочетать вещи, а я отказываюсь?), возвращается с туфлями и даже не подумывает заехать в аптеку, купить мене жаропонижающее. Вообще не интересуется самочувствием.

- показывает фото старшей дочери-студентки, которая учится за границей. Она выложила вконтакте снимок со знаменитостью, говорит, как завидует ей, хотел бы, чтобы это он сфотографировался с этим актером, а не его дочь. Ужас! Завидовать своему же ребенку! Отмечу, кстати, страсть к фотографиям с публичными людьми. Видела, какие подарки он делал детям на день рождения: очень недорогие китайские пластиковые игрушки.

- говорит, что за эмоциональную и финансовую атмосферу ответственна женщина и бесится, что он не зарабатывает столько, сколько хочет, я должна стараться, вдохновлять его. Вот то что, мне, от поездки до поездки ни копейки не достается из его доходов и не предвидится, а я должна «вдохновлять».

Была поражена, что он заплатил одному из своих платных «друзей» 270 000 рублей за создание сайта. Я заказывала аналогичный для своей работы за 6000 рублей. Когда говорила ему о происходящем безумии, только отмахивался. Конечно, как верить женщине, говорящей, что он ведет себя как дурак? Ведь создатель сайта уверяет, что он сверх-человек. Естественно, когда вся сумма была выплачена, «друга» и след простыл.

- сам по себе он не интересный, скучный, а интересно только времяпровождение, которое он может приобрести. То есть, оплатить поход в дорогое место он может, а интересно провести время вдвоем с ним нереально.

- замучили его бесконечные скачки самооценки. То он твердит, что «лох и чмо», то превозносит себя до небес, любимая присказка «ай да я».

- был период, когда я меняла один рабочий проект на другой и сказала, что у меня временно не будет никаких доходов, поэтому понадобится его помощь. Он согласился, но потом так же быстро забыл о своих словах.

Зачем ему покупать еду домой? Утром он есть не хочет, пообедает с замом (под хвалебные речи) на работе, вечером сходит в ресторан с друзьями (и естественно, заплатит за всех, иначе, с ним не пойдут). А то, что он обещал помогать, пока у меня финансовые затруднения, его не беспокоит. Хорошо, что у меня всегда была заначка, без нее точно можно было бы идти побираться.

- постоянное унижение и обесценивание. Я стала участвовать в одном телевизионном проекте, особенно радовало, что он шел в новогодние праздники – больше, чем обычно количество людей могли его увидеть. Когда его знакомые в общих компаниях поздравляли меня и спрашивали, как же удалось пробиться, тут же говорил всем, что это произошло «случайно». Ага, работаю днем и ночью, чтобы такие случайности происходили.

- или показывают по телевизору, что всех московских нелегальных мигрантов собрали в резервации. Говорит «если бы не я, была бы ты в гетто». Какое гетто? Да, я не из Москвы, но у меня все отлично с документами и к моим успехам в профессии он не имеет никакого отношения.

- несколько раз прилюдно говорил в мой адрес оскорбления, когда, допустим, мы в другом городе, или за городом в гостях у кого-то. Происходило исключительно в ситуации, когда по объективным причинам не уйти, не вызвать такси, то есть, я не могу изолировать себя от того, как он орет на меня в присутствии десятка людей.

Чем дальше, тем более отвратительным мне становился секс с ним. Я не ханжа и не против была попробовать некоторые практики. Но после «пробных» разов понимала, что мне подходит, а что нет. Он настаивал, чтобы я делала неприемлемые для себя вещи. После того, как отказалась наотрез от того, что мне не нравится, строил крайнее оскорбление, очень грубо себя вел.

Да и вообще, секс был садистический, нужно было обязательно меня как-нибудь шлепать, и это вызывало не эротические чувства, а создавалось впечатление побоев. Однажды от боли час плакала в ванной.

Пока мы не жили вместе, к своему стыду, плохо думала о его бывшей супруге. Смотрела на фото и думала, как же можно было так себя запустить: никогда не работала, можно ведь заниматься исключительно приятными для себя делами, цвети себе и пахни на всем готовом. Как мне кажется, это он приучил ее к выученной беспомощности. То есть, работать ей - ни в коем случае, не надо (а то вдруг еще увидит какой-то мир помимо дома и других людей кроме короля-солнца), но и денег ей выдавал исключительно, чтобы не умерла с голода.

И одежду она могла купить только самую недорогую, когда на нем был настоящий Ив Сен-Лоран. Первое время я не верила, что он платит бывшей жене в качестве алиментов очень скромную сумму, думала, это мне не хочет говорить, сколько это обходится в реальности. Но теперь считаю, что это было правдой, зачем как-то на детей разоряться, их же никому показывать и собирать овации не собрать.

"Ненавижу, но соскучился"

Последняя точка была уже перед самым моим уходом. До окончания ремонта в моей квартире оставалось около трех недель, и нарцисс чуть было меня не ударил. Какого только психологического мусора нет на ютубе, и я увидела в одном ролике, что если человек себя некрасиво ведет, то нужно заснять его на видео, а когда успокоится, показать, чтобы он себя увидел со стороны и так себя больше не делал.

Видя очередной припадок нарциссический ярости, и я стала снимать его на свой телефон. Он взял мой телефон и бросил его об пол. В ответ я бросила на пол его мобильный. После чего он замахнулся на меня.

После этого случая начала бояться его, гладила только по шерсти, старалась ничем не раздражать. Был вариант уйти в тот же вечер. Но я решила переждать, чтобы переехать не в съемное жилье и не в гостиницу, а уже в свою квартиру, тем более счет шел уже на дни.

Еще за пару месяцев до переезда начала постепенно готовиться – выносить свои вещи из квартиры. И не одежду, которую ношу постоянно, потому что было бы слишком заметны пустые стеллажи в гардеробной, а, в первую очередь, документы, предметы вроде горных ботинок, которые достаешь раз в год, а так они лежат на антресоли.

Соответственно, на день переезда у меня остался минимум, который я могла быстро упаковать и вынести. Не хотела уезжать при нем, потому что после того случая с несостоявшимся ударом, боялась его.

Дождалась дня, когда его не будет дома, собрала остатки вещей и выехала. Позвонила и сказала, что расстаемся, на этот раз окончательно, если он хочет, можем встретиться на нейтральной территории, чтобы попрощаться.

О моем уходе он сказал, что это предательство, мы не увиделись. И несмотря на то, что я спасалась из от него, меня еще некоторое время терзало чувство вины. Как же это я ушла, а может ему действительно плохо. Хорошо, что хватило разума не поддаваться таким настроениям.

Через 8 месяцев после расставания он стал писать о том, что несмотря на то, что ненавидит меня, очень соскучился. Ответила, что просто ненавижу и не соскучилась. Потом написал, что вспоминает массу моментов, когда я была очень милая.

Под Новый год пришло длинное сообщение: «Не подумай, что этим сообщением хочу вернуть наши отношения, скорее, наоборот..."

Вот что значит этот оборот речи? Если вернуть не хочешь - не пиши. Если хочешь расстаться, тоже не пиши, все ведь уже закончилось.

Дальше он по пунктам перечисляет то, в чем был неправ: невнимательный, не ценил, не старался, не делился, не выполнял обещания, и так далее, и так далее. И за то что не позволил мне стать женой и матерью. (А я-то раньше думала, что семья – это желание двух людей быть вместе, оказывается, это он великодушно должен был мне позволить сделать это с ним). Сейчас я очень рада, что у нас нет совместных детей, и мы не были в официальном браке. Иначе, пришлось бы как-то контактировать ради ребенка.

Не могу сейчас воспроизвести дословный текст, потому что сообщение удалила. Но в конце было: "Прости меня, если сможешь».

Ему вообще были не интересны ровные, стабильные отношения. Когда я уходила от него, он активизировался, вел себя идеально, старался вернуть, но потерял ко мне весь интерес, когда я внутри для себя решила, что мы вместе и старалась всячески улучшить его жизнь.

Мои итоги

Сейчас у меня резкое отторжение насилия и ни с каким патологическими личностями я не хочу иметь дела. Но вспоминаю сейчас мужичин, которые были в моей жизни, пусть недолго. Многие из них были патологическими личностями.

Саша – заместитель председателя правления одного из банков. В 44 ни разу не был женат и не собирается, нет детей (по его словам), и категорически не хочет. На отдых летает на частном самолете, но когда я заказала трансфер из аэропорта в гостиницу, и за поездку нужно было отдать на 20 долларов больше, чем средний тариф, был скандал.

Как-то раз пошли в ресторан, я заказала чай за 600 рублей. Он долго возмущался, это же просто вода, за что здесь платить 600 рублей? Однажды летали вместе в отпуск, и наше свободное время не совпадало на 100%. Я улетала за 4 дня до него и в телефоне прочла, что после моего отъезда к нему должна была приехать другая девушка. В ту же гостиницу, тот же номер.

Игорь – руководитель одного из направлений московского метрополитена. Отмечали его день рождения в клубе, представлял всем как свою невесту. После того, как после клуба большой компанией приехали к нему домой, гости стали постепенно стали разъезжаться, одна девушка осталась, он занялся с ней сексом, думая, что я уже сплю.

Женя – умолял меня родить ему ребенка, не для того, чтобы быть родителями, вместе растить малыша. А для того, похвастать окружающим, кто согласился от него родить. «Забыл» сказать, что, оказывается, не разведен, жена живет в другом городе. И не разводится, потому что квартиру на Патриарших, в которой он живет, никак поделить не могут.

Вова – очень ответственная, очень сложная работа (что, кстати, правда). Выяснилось, что утром перед совещаниями нюхал кокаин – но это все для сосредоточения, для высокой продуктивности. Ага.

Костя – во время секса вдруг «забыл» о предохранении. Тогда примерно и поняла, почему женился по залету и почему жена после развода не горит желанием общаться. И почему-то ушла, оставив все имущество, на 5-комнатную квартиру не претендует.

В какой-то момент подумала, что не на тех мужчин делаю ставки, что финансовая обеспеченность начинает граничить со вседозволенностью, вот они и вытворяют такое, что хоть святых выноси. Но практика показала, что нет, свинское поведение не связано с количеством денег.

Дима работал менеджером и его зарплата была на треть меньше моей, но по московским меркам все равно выше средней. Спешно сделал мне предложение, познакомил с будущей свекровью. Обсудили, что в браке будет совместный бюджет. Вместе не жили, свадьба назначена на зиму, говорю ему летом, куплю, наверное, себе шубу, как раз на них большие скидки, а то у меня нет вообще никакой зимней одежды, а холода у нас, как известно, суровые.

Был наезд, а почему это я, за заработанные мною же деньги, собираюсь себе теплую одежду покупать? Раз будем жениться, зарплату нужно в кубышку складывать, чтобы были большие запасы к моменту похода под венец. На вопрос, в чем же мне зимой ходить, впадал в задумчивость.

В другой раз договорились с ним встретиться в парке, прогуляться. Время обеденное, завтрак был 4 часа назад, а в парке продают, как проверено мною не раз, отличные блины. Предлагаю взять по блинчику. Упрекает меня в мотовстве, оказывается, блины можно и дома приготовить, чего деньги зря тратить.

В итоге сама себе покупаю чай с блинчиком, оплачиваю 220 рублей. Сейчас думаю, что и предложение он мне сделал, потому что я сказала, для меня единственный повод вместе жить – это находиться в официальных отношениях. И сожительница, жена нужна ему исключительно в роли постоянной уборщицы и дополнительного источника дохода.

Приходилось дружить и с девушками-нарциссами. То есть, с моей стороны это была дружба, а с их – использование.

Марина – жила у меня несколько недель, когда поссорилась с родителями. Заняла денег, ничего не вернула. Предлагала секс моему бойфренду, божилась, что мне ничего не расскажет. Пока жила у меня, рассказывала всем, какая я дура.

Катя – староста студенческой группы. Прикрываясь скромностью и милотой, никогда и шага не сделала в сторону компромисса. Ну как же не уступить во всем застенчивой симпатяжке. Денег в студенчестве было не густо, вечера холодные, собирались, как правило, не в кафе, а у кого-то дома. У себя она принимала, на предложении ехать ко мне отказывалась «ты что, это очень далеко!». То есть, мне далеко ехать – норм, ей – незачем преодолевать ровно такой же путь. Все, кто не водил вокруг нее хороводы, сразу причислялся к черствым болванам, против которых настраивалась учебная группа.

Я выросла в дисфункциональной семье, с папой-психопатом и мамой - бесконечной жертвой. Это, конечно и есть основная причина, почему я испытывала интерес к патологическим личностям. Но от дна я уже оттолкнулась и не считаю отсутствие нормальных кавалеров поводом, чтобы поддерживать плохие отношения.

Теперь мне ужасно претит любое насилие над личностью. Понимаю, что женская инициатива в отношениях губительна. Когда предлагают - только тогда стоит рассматривать предложение. Даю себе установку не влюбляться в свои чувства, а начинать любить только за поступки.

Не вздыхать о том, какой он (потенциальный избранник), наверное, замечательный, а судить по действиям, что по факту он делает такого, за что его стоит полюбить.

Несвободные мужчины для меня теперь – табу. Каким бы распрекрасным он ни был, ни за что не проявлю к нему никакого интереса.

...Первое время после окончания отношений с нарциссом, думала, что вообще для меня невозможны отношения, в которых два человека любят друг друга, и испытывала тихую ненависть ко всем мужчинам. Тихую, потому что никому о ней не говорила, понимая, что восприятие мое не очень адекватно, меня будут воспринимать как обиженную на мужчин дурочку.

Сейчас, по прошествии времени, такие настроения прошли. Понимаю, что люди есть разные и вера в светлое будущее восстановлена. Эта тот случай, когда, наверное, время лечит".

четверг, июля 19 2018

Николя «Вуаля» Иванов, или Чехов о нарциссической депрессии. Часть 2

Кем ttank в четверг, июля 19 2018, 11:08 - Нарциссы в кино и книгах

Итак, отношения Иванова с женой Анной Петровной мы разобрали в предыдущем посте. Однако помимо нее есть в жизни Иванова и другая женщина. Ну как - "женщина"? "Старый приятель", с которым, меж тем, целуются и выслушивают признания в любви.

Это юная соседка Иванова Шурочка Лебедева, которая, с ее слов, влюблена в него с детства.

«Я люблю тебя, это значит, что я мечтаю, как я излечу тебя от тоски, как пойду с тобою на край света... Ты на гору, и я на гору; ты в яму, ж я в яму.

Для меня, например, было бы большим счастьем всю ночь бумаги твои переписывать, или всю ночь сторожить, чтобы тебя не разбудил кто-нибудь, или идти с тобою пешком верст сто.

Помню, года три назад, ты раз, во время молотьбы, пришел к нам весь в пыли, загорелый, измученный и попросил пить. Принесла я тебе стакан, а ты уж лежишь на диване и спишь как убитый. Спал ты у нас полсуток, а я все время стояла за дверью и сторожила, чтобы кто не вошел. И так мне было хорошо! Чем больше труда, тем любовь лучше, то есть она, понимаешь ли, сильней чувствуется».

Некоторые рецензенты упрекают Шурочку в "спасательстве": мол, не понимает его девочка, не хочет принять его, "меняющегося и противоречивого" (с), а потому и тянет за уши из безнадеги. Однако это не так. Как мы помним из пьесы, в те годы, когда у Шуры начало зарождаться чувство к Иванову, он был совсем другим, радикально другим — вернее, другим по внешним проявлениям. Фонтанировал идеями, искрился, "пьянел, возбуждался, не знал меры", и, видимо, Шура бурно восхищалась этим привлекательным, энергичным, умным мужчиной.

То есть, полюбила Шура совсем "другого" Иванова, но вот решимость связать с ним жизнь пришла к ней, похоже, именно в последний год — когда он впал в дремучую депрессию и ухудшилось состояние Анны Петровны. Почему Шура не отшатнулась от «нытика»? Видимо, по той же причине, что и многие из нас, влюбившись в мнимо ничтожных нарциссов. Загадочный сплин, вздохи, «мильон терзаний», смутные надежды на «возрождение» и «новую жизнь»… и многим из нас просто не можется не протянуть страдальцу руку помощи...

Да и как можно разлюбить, оставить человека, которому стало плохо? Это же предательство. Нет, настоящая любовь - она и в радости, и в горе... Думаю, примерно так и думает Шура.

И вот в последние месяцы они ведут такие диалоги:

«Иванов. Такие-то дела, Шурочка. Прежде я много работал и много думал, но никогда не утомлялся; теперь же ничего не делаю и ни о чем не думаю, а устал телом и душой. День и ночь болит моя совесть, я чувствую, что глубоко виноват, но в чем собственно моя вина, не понимаю. А тут еще болезнь жены, безденежье, вечная грызня, сплетни, лишние разговоры, глупый Боркин... Мой дом мне опротивел, и жить в нем для меня хуже пытки. Скажу вам откровенно, Шурочка, для меня стало невыносимо даже общество жены, которая меня любит. Вы — мой старый приятель, и вы не будете сердиться за мою искренность. Приехал я вот к вам развлечься, но мне скучно и у вас, и опять меня тянет домой. Простите, я сейчас потихоньку уеду.

Саша. Николай Алексеевич, я понимаю вас. Ваше несчастие в том, что вы одиноки. Нужно, чтобы около вас был человек, которого бы вы любили и который вас понимал бы. Одна только любовь может обновить вас.

Иванов. Ну, вот еще, Шурочка! Недостает, чтоб я, старый, мокрый петух, затянул новый роман! Храни меня бог от такого несчастия! Нет, моя умница, не в романе дело. Говорю, как пред богом, я снесу все: и тоску, и психопатию, и разоренье, и потерю жены, и свою раннюю старость, и одиночество, но не снесу, не выдержу я своей насмешки над самим собою. Я умираю от стыда при мысли, что я, здоровый, сильный человек, обратился не то в Гамлета, не то в Манфреда, не то в лишние люди... сам черт не разберет! Есть жалкие люди, которым льстит, когда их называют Гамлетами или лишними, но для меня это — позор! Это возмущает мою гордость, стыд гнетет меня, и я страдаю...

Саша (шутя, сквозь слезы). Николай Алексеевич, бежимте в Америку.

Иванов. Мне до этого порога лень дойти, а вы в Америку...»

Знакомая игра в "да, но...". Вам надрывно рассказывают о своих проблемах, а когда вы предлагаете варианты их решения - их один за одним отвергают. Вот и Иванов не хочет ни быть любимым, ни бежать в Америку...

Подобные разговоры - тем более, систематические - когда Иванов изливает «старому приятелю» Саше своей сплин, невольно дают ей ложные надежды. Раз с ней говорят о сокровенном, о болезненном, и говорят часто - стало быть, ей доверяют, как никому? Стало быть, она особенный человек в судьбе Иванова? Стало быть...? Тут можно подставить все, что угодно.

Однако же монологи Иванова - типичные нарциссические излияния, которые многие из нас слышали и слышат часами. Мы знаем привычку нарцисса нескончаемо грузить нас своими "переживаниями", выворачиваясь наизнанку, а по сути - эмоционально у нас обслуживаться, отжирая наше время и силы, не давая нам спать ночами.

Вспомним Лаевского, который мог среди ночи вломиться к спящему Самойленко, потребовать вина и начать "пытку монологом", нимало не обращая внимания на то, что у "друга" слипаются глаза и завтра ему, вообще-то, на службу.

При этом мы видим, что Иванов ведет себя так, словно тяготится любовью Шуры, а сама она - «пристает» к нему. Но почему 20-летняя красивая девушка «преследует» 35-летнего вечно «кислого» женатика, обремененного долгами? Не понимает она, что ли, что не нужна Иванову?

Не понимает. Да и как понять, если словами Иванов говорит одно, а действиями показывает другое? Ведь в том-то и дело, что он вольно или невольно годами удерживает и разжигает ее чувства. За каким надом, например, он постоянно ездит к Лебедевым и ведет с Шурой интимные разговоры? Да потому что ему как нарциссу требуется постоянная подпитка. Но Шура, точно так же, как и мы, принимает это за большой искренний интерес к ней.

"Шура, это бесчеловечно!"

В то же время на попытки Шуры объясниться, на все ее встречные движения Иванов начинает нудить, что, мол, нам не надо быть вместе. Ах не надо? Почему тогда ездишь? Почему мозолишь глаза и лезешь в личное пространство, догадываясь, что девушка в тебя влюблена?

Может показаться, что Шура "прет как танк", "торопит события". Часто нарциссы обвиняют нас в этом. Это мы к ним "лезем", а они-то "ничего от нас не хотели" и мы "сами себе все придумали".

Но почему Шура ведет себя так смело, инициативно, так бесстрашно открывает Иванову свою душу и даже делает предложение? Потому что она конкретно обнадежена "особым" вниманием Иванова, потому что она уверена в его "особых" чувствах. Ну а что он твердит "ах не надо" - так это ж из благородства, не хочет заедать жизнь ей, молодой, красивой и беспроблемной. И в любви не признается именно по каким-то веским, "благородным", причинам - примерно по таким, по каким Печорин не объясняется с княжной Мери. Рационализация тут работает очень четко.

На волне этой уверенности во взаимности Шура решается на признание в любви. И мы видим, как Иванов ненадолго «оживает», "подбодренный" массированным вбросом нарцресурса. Наркоману дали какую-то очень вштыривающую "дурь", которую он когда-то вроде пробовал, но давно забыл, что он чувствовал, и где достать - забыл.

«Иванов (в отчаянии хватая себя за голову). Не может быть! Не надо, не надо, Шурочка!.. Ах, не надо!..

Саша (с увлечением). Люблю я вас безумно... Без вас нет смысла моей жизни, нет счастья и радости! Для меня вы всё...

Иванов. К чему, к чему! Боже мой, я ничего не понимаю... Шурочка, не надо!..

Саша. В детстве моем вы были для меня единственною радостью; я любила вас и вашу душу, как себя, а теперь... я вас люблю, Николай Алексеевич... С вами не то что на край света, а куда хотите, хоть в могилу, только, ради бога, скорее, иначе я задохнусь...

Иванов (закатывается счастливым смехом). Это что же такое? Это, значит, начинать жизнь сначала? Шурочка, да?.. Счастье мое! (Привлекает ее к себе.) Моя молодость, моя свежесть...

Значит, жить? Да? Снова за дело?»

Но тут целующихся голубков видит внезапно приехавшая к Лебедевым Анна Петровна и падает в обморок. С тех пор Шура написывает Иванову, а он ни ответа не шлет, ни сам не является объясниться. То каждый вечер ездил, то вдруг носа не кажет. Как это называется? Бойкот.

Я не раз писала, что реакция нарцисса на наше признание в любви очень характерна. Часто она запускает обесценивание и становится сигналом к Ледяному душу. О моментальном обесценивании говорит и сам Иванов:

"Сашу, девочку, трогают мои несчастия. Она мне, почти старику, объясняется в любви, а я пьянею, забываю про все на свете, обвороженный, как музыкой, и кричу: «Новая жизнь! счастье!» А на другой день верю в эту жизнь и в счастье так же мало, как в домового..."

Вот они, качели от идеализации к обесцениванию, которое свершилось в каких-то несколько часов, а то и меньше.

Две недели Иванов бойкотирует Шуру, и тогда она приезжает к нему сама.

«Иванов (испуганно). Шура, это ты?

Саша. Да, я. Здравствуй. Не ожидал? Отчего ты так долго не был у нас?

Иванов. Шура, ради бога, это неосторожно! Твой приезд может страшно подействовать на жену.

Саша. Она меня не увидит. Я прошла черным ходом. Сейчас уеду. Я беспокоюсь: ты здоров? Отчего не приезжал так долго?

Иванов. Жена и без того уж оскорблена, почти умирает, а ты приезжаешь сюда. Шура, Шура, это легкомысленно и бесчеловечно!»

Нормально, да? Сам целовался, а «бесчеловечна» Шура. И умирает Анна Петровна, видимо, от Шуриного «оскорбления».

«Саша. Что же мне было делать? Ты две недели не был у нас, не отвечал на письма. Я измучилась. Мне казалось, что ты тут невыносимо страдаешь, болен, умер. Ни одной ночи я не спала покойно. Сейчас уеду... По крайней мере, скажи: ты здоров?

Иванов. Нет, замучил я себя, люди мучают меня без конца... Просто сил моих нет! А тут еще ты! Как это нездорово, как ненормально! Шура, как я виноват, как виноват!..

Саша. Как ты любишь говорить страшные и жалкие слова! Виноват ты? Да? Виноват? Ну, так говори же: в чем?

Иванов. Не знаю, не знаю…
(…)

Саша. Виноват, что разлюбил жену? Может быть, но человек не хозяин своим чувствам, ты не хотел разлюбить. Виноват ты, что она видела, как я объяснялась тебе в любви? Нет, ты не хотел, чтобы она видела...

Иванов (перебивая). И так далее, и так далее... Полюбил, разлюбил, не хозяин своим чувствам — все это общие места, избитые фразы, которыми не поможешь...

Саша. Утомительно с тобою говорить.

Иванов. И весь этот наш роман — общее, избитое место: он пал духом и утерял почву. Явилась она, бодрая духом, сильная, и подала ему руку помощи. Это красиво и похоже на правду только в романах, а в жизни...

Саша. И в жизни то же самое.

Иванов. Вижу, тонко ты понимаешь жизнь! Мое нытье внушает тебе благоговейный страх, ты воображаешь, что обрела во мне второго Гамлета, а, по-моему, эта моя психопатия, со всеми ее аксессуарами, может служить хорошим материалом только для смеха и больше ничего! Надо бы хохотать до упаду над моим кривляньем, а ты — караул! Спасать, совершать подвиг! Ах, как я зол сегодня на себя! Чувствую, что сегодняшнее мое напряжение разрешится чем-нибудь... Или я сломаю что-нибудь, или...

Саша. Вот, вот, это именно и нужно. Сломай что-нибудь, разбей или закричи. Ты на меня сердит, я сделала глупость, что решилась приехать сюда. Ну, так возмутись, закричи на меня, затопай ногами. Ну? Начинай сердиться...»

В этом диалоге, опять же, вольно или невольно, Иванов дает Шуре ключи к своей личности. Оказывается, он "кривляется", и над этим следует разве что смеяться, а не сочувствовать и "спасать".

Но Шура не в состоянии этого услышать, и винить ее в этом никак нельзя. В ней мощно работает рационализация. Она пытается удобоваримо объяснить Иванову причины его же поступков и оправдать их перед ним же. Разлюбил жену? Ну, так бывает, сердцу не прикажешь. Сделал жене больно любовной сценой с Шурой? Ну так не специально же... Бесишься? Так излей скорее свой гнев и успокойся. На этом этапе Шура действительно считает, что понимает Иванова.

Налицо и обесценивание Ивановым Шуры:

- "Вижу, тонко ты понимаешь жизнь!" (= ты дура)
- "Надо хохотать до упаду, а ты - караул!" (= ты наивная дурочка с идиотскими чувствами)
- "Просто сил моих нет, а тут еще ты!" (= отвали, заколебала)
- "Весь наш роман - общее, избитое место" (= я не люблю тебя, и твоя любовь мне нужна как прошлогодний снег).

"Ты перестала улыбаться, постарела на пять лет"

Спустя год после смерти жены мы видим Иванова женихом Шуры. Но предсвадебные хлопоты совсем не веселы, Шура «постарела на пять лет» (как ей «любезно» сообщает жених), в воздухе витает ощущение «чего-то не того». В последний момент отец Шуры пытается отговорить ее от брака.

«Лебедев. Ничего мне не нравится, а на свадьбу твою я и смотреть не хочу! (Подходит к Саше и ласково.) Ты меня извини, Шурочка, может быть, твоя свадьба умная, честная, возвышенная, с принципами, но что-то в ней не то, не то! Не походит она на другие свадьбы. Ты — молодая, свежая, чистая, как стеклышко, красивая, а он — вдовец, истрепался, обносился. И не понимаю я его, бог с ним. (Целует дочь.)

Шурочка, прости, но что-то не совсем чисто. Уж очень много люди говорят. Как-то так у него эта Сарра умерла, потом как-то вдруг почему-то на тебе жениться захотел... (Живо.) Впрочем, я баба, баба. Обабился, как старый кринолин. Не слушай меня. Никого, себя только слушай.

Саша. Папа, я и сама чувствую, что не то... Не то, не то, не то. Если бы ты знал, как мне тяжело! Невыносимо! Мне неловко и страшно сознаваться в этом. Папа, голубчик, ты меня подбодри, ради бога... научи, что делать.

Лебедев. Что такое? Что?

Саша. Так страшно, как никогда не было! (Оглядывается.) Мне кажется, что я его не понимаю и никогда не пойму. За все время, пока я его невеста, он ни разу не улыбнулся, ни разу не взглянул мне прямо в глаза. Вечно жалобы, раскаяние в чем-то, намеки на какую-то вину, дрожь... Я утомилась. Бывают даже минуты, когда мне кажется, что я... я его люблю не так сильно, как нужно. А когда он приезжает к нам или говорит со мною, мне становится скучно. Что это все значит, папочка? Страшно!

Лебедев. Голубушка моя, дитя мое единственное, послушай старого отца. Откажи ему!

Саша (испуганно). Что ты, что ты!

Лебедев. Право, Шурочка. Скандал будет, весь уезд языками затрезвонит, но ведь лучше пережить скандал, чем губить себя на всю жизнь.

Саша. Не говори, не говори, папа! И слушать не хочу. Надо бороться с мрачными мыслями. Он хороший, несчастный, непонятый человек; я буду его любить, пойму, поставлю его на ноги. Я исполню свою задачу.

Решено! Лебедев. Не задача это, а психопатия.

Саша. Довольно. Я покаялась тебе, в чем не хотела сознаться даже самой себе. Никому не говори. Забудем».

И вот приближается развязка драмы. Как это водится у нарциссов, аккурат перед венчанием Иванов приезжает к невесте и просит «вольную».

«Саша (сурово). Что тебе нужно?

Иванов. Меня душит злоба, но я могу говорить хладнокровно. Слушай. Сейчас я одевался к венцу, взглянул на себя в зеркало, а у меня на висках... седины. Шура, не надо! Пока еще не поздно, нужно прекратить эту бессмысленную комедию... Ты молода, чиста, у тебя впереди жизнь, а я...»

Так и рвется с языка вопрос: а где вы были раньше, Николай Алексеевич? Зачем так далеко зашли? Не было сил отказаться от такого лакомого поклонения и эмоционального обслуживания — как когда-то от любви Сарры? Да еще и "имея в виду" приданое Шуры - как когда-то приданое Сарры?

«Саша. Все это не ново, слышала я уже тысячу раз и мне надоело! Поезжай в церковь, не задерживай людей.

Иванов. Я сейчас уеду домой, а ты объяви своим, что свадьбы не будет. Объясни им как-нибудь. Пора взяться за ум. Поиграл я Гамлета, а ты возвышенную девицу — и будет с нас.
Саша (вспыхнув). Это что за тон? Я не слушаю".

Вот, здесь Иванов признается, что их "любовь" с Сашей была игрой. Для него-то понятно, что игрой - опять же, возможно, бессознательной.

Но как можно утверждать, что и Саша играла в любовь, а не любила? Так нарцисс, не умея любить сам, обесценивает и наши чувства, видя в нашей любви слабость, наивность, хитрость, корысть... но только не чистое искреннее чувство.

Иванов. А я говорю и буду говорить.

Саша. Ты зачем приехал? Твое нытье переходит в издевательство.

Иванов. Нет, уж я не ною! Издевательство? Да, я издеваюсь. И если бы можно было издеваться над самим собою в тысячу раз сильнее и заставить хохотать весь свет, то я бы это сделал! Взглянул я на себя в зеркало — и в моей совести точно ядро лопнуло! Я надсмеялся над собою и от стыда едва не сошел с ума. (Смеется.)

Меланхолия! Благородная тоска! Безотчетная скорбь! Недостает еще, чтобы я стихи писал. Ныть, петь Лазаря, нагонять тоску на людей, сознавать, что энергия жизни утрачена навсегда, что я заржавел, отжил свое, что я поддался слабодушию и по уши увяз в этой гнусной меланхолии,— сознавать это, когда солнце ярко светит, когда даже муравей тащит свою ношу и доволен собою,— нет, слуга покорный! Видеть, как одни считают тебя за шарлатана, другие сожалеют, третьи протягивают руку помощи, четвертые,— что всего хуже,— с благоговением прислушиваются к твоим вздохам, глядят на тебя, как на второго Магомета, и ждут, что вот-вот ты объявишь им новую религию... Нет, слава богу, у меня еще есть гордость и совесть! Ехал я сюда, смеялся над собою, и мне казалось, что надо мною смеются птицы, смеются деревья...

Саша. Это не злость, а сумасшествие!

Иванов. Ты думаешь? Нет, я не сумасшедший. Теперь я вижу вещи в настоящем свете, и моя мысль так же чиста, как твоя совесть. Мы любим друг друга, но свадьбе нашей не быть! Я сам могу беситься и киснуть сколько мне угодно, но я не имею права губить других! Своим нытьем я отравил жене последний год ее жизни. Пока ты моя невеста, ты разучилась смеяться и постарела на пять лет. Твой отец, для которого было все ясно в жизни, по моей милости перестал понимать людей. Еду ли я на съезд, в гости, на охоту, куда ни пойду, всюду вношу с собою скуку, уныние, недовольство.

Постой, не перебивай! Я резок, свиреп, но, прости, злоба душит меня, и иначе говорить я не могу. Никогда я не лгал, не клеветал на жизнь, но, ставши брюзгой, я, против воли, сам того не замечая, клевещу на нее, ропщу на судьбу, жалуюсь, и всякий, слушая меня, заражается отвращением к жизни и тоже начинает клеветать. А какой тон! Точно я делаю одолжение природе, что живу. Да черт меня возьми!

Саша. Постой... Из того, что ты сейчас сказал, следует, что нытье тебе надоело и что пора начать новую жизнь!.. И отлично!..

Иванов. Ничего я отличного не вижу. И какая там новая жизнь? Я погиб безвозвратно! Пора нам обоим понять это. Новая жизнь!

Саша. Николай, опомнись! Откуда видно, что ты погиб? Что за цинизм такой? Нет, не хочу ни говорить, ни слушать... Поезжай в церковь!

Иванов. Погиб!»

Ружье на стене

...Помните, в школе нам рассказывали про принцип Чехова: все, что не работает на развитие сюжета, надо беспощадно выбрасывать из текста. То есть, если в первом действии на стене висит ружье, то оно непременно должно выстрелить. А если не будет стрелять, не должно и висеть.

Внимание к деталям, «экономность», «плотность» текста — отличительная черта большого художника. У них каждое лыко в строку, и нет ни слова лишнего.

Поэтому навряд ли случайно Чехов дает такую деталь: мать Шуры, которой Иванов должен девять тысяч, решает вопрос просто - удерживает эти деньги из приданого дочери. Пятнадцать минус девять = шесть тысяч. Негусто, да? Опять обмишулился Иванов.

И как-то сразу теряет интерес к женитьбе...

Опять совпадение не в его пользу? Или ему просто "не везет"?..

(В следующем посте я расскажу о том, как Иванов оценивает сам себя, что о нем думает люди, и почему его "никто не понимает". И в заключительном, четвертом посте, я расскажу о нарциссической депрессии и о том, по какой причине нарцисс к ней приходит).

вторник, мая 22 2018

"Ласковый и нежный зверь" Сергей Камышев

Кем ttank в вторник, мая 22 2018, 13:39 - Нарциссы в кино и книгах

Молодой Чехов — тогда он еще был Антошей Чехонте - одно время очень увлекался «психопатами». У него даже рассказ есть с таким названием. Видимо, тогда это было модное слово, хотя означало оно не совсем то же, что сейчас.

понедельник, мая 7 2018

Мой персональный "Пиночет". Окончание

Кем ttank в понедельник, мая 7 2018, 23:04 - Истории читателей

"Приезжайте, здесь женщина с ума сходит"

Он ходит за мной по всему дому и теперь, оказывается, уже не хочет никуда бежать разводиться. Просто я должна осознать, понять, покаяться, поползать, а потом он меня простит и примет обратно. Предусмотрительно ходит так, чтобы отрезать мне пути к отступлению – все время между мной и входной дверью, наученный горьким опытом, что я могу сбежать.

Опять начинаются вымогания ключей от машины. Мне объявляется, что на работу я завтра не поеду – значит, потеряю работу. Он со мной разведется, раз я такая сволочь – без работы и после развода потеряю вид на жительство. Как следствие, я обязана буду убраться в Россию, он останется с Ребеккой, а я ее больше не увижу. Мне становится страшно – а ведь блин, без машины, без денег, без жилья - как я выгребу? Ведь я точно все потеряю.

А Хосе еще грозит, что заявит в полиции, что брак фиктивный, что я ему заплатила за эти бумаги. Меня колотит, башка не соображает. Так он прессует меня с десяти вечера до двух ночи как минимум. Я умоляю отпустить меня спать. Он говорит – зачем тебе спать, все равно завтра на работу не поедешь, и ржет мне в лицо. Тогда мне в голову приходит дикая мысль. Выйти из дома через дверь я не могу – он сидит на ступеньках и не пускает вниз к выходу. Но проход наверх не блокирует. Я кидаюсь на верхний этаж, на террасу. Мысль одна – спрыгнуть (с высоты четвертого этажа). Просто чтобы показать ему, что так с живыми людьми нельзя. Хочет триумфовать – пусть триумфует над моей свернутой шеей.

Я успеваю забраться на парапет, но Хосе выскакивает на террасу вслед за мной, хватает меня за ноги и валит на пол. Я пытаюсь встать, вырваться, кричу, кусаюсь, но он одной рукой сжимает стальной хваткой мои две, при этом еще подпинывает ногами, а свободной рукой достает телефон и звонит в полицию. Совершенно чужим голосом, с наигранной смесью жалости и глубокого безразличия говорит – ой, приезжайте, здесь женщина с ума сходит, ни с того ни с сего выбежала на крышу и прыгать пытается.

Последний шанс

Потом кладет трубку и говорит – сейчас приедут, а ты затихни. Хочешь, чтобы тебя в сумасшедший дом сдали, а меня посадили? Ребекка пойдет в детский дом, ты этого добиваешься? Я клянусь ему, что если дочь попадет в детский дом при живых родителях, я из-под земли выберусь, но задушу его собственными руками. Он стоит и улыбается, такая растерянная улыбочка ребенка-садиста, который наблюдает, как бьется муха, у которой он только что оторвал все лапки.

Приезжает полиция. Я действительно боюсь при них шуметь. Они разводят нас по разным углам и допрашивают. Скорая тоже приезжает. На меня смотрят, как на сумасшедшую, задают идиотские вопросы. Сначала не верят, потом я медленно, но верно втолковываю что врачам, что полицейским, что у меня не «ни с того, ни с сего крыша поехала», а меня тут же который час подряд прессуют, заперев в доме и отобрав ключи от машины, и угрожают, что сделают все, чтобы я потеряла доступ к своему ребенку.

Мне говорят – иди, пиши на него заявление. То, что он делает – уголовно наказуемо. Потом приводят Хосе. Он весь в соплях, рыдает, чуть ли не на колени бухается – говорит, это просто недоразумение. Начинает признаваться в любви, сетовать на огрехи коммуникации, из-за которых я ну решительно все понимаю неправильно. Слезно благодарит полицейских, что выслушали – типа, нам так не хватало поговорить с ней при свидетелях.

Чтобы она увидела, как я ее люблю, что я вовсе не чудовище, каким она меня в своем воспаленном мозгу видит. Полицейские смягчаются и говорят – ребята, ну, понятно же, совместной жизни нет никакой, так разводитесь по-человечески, чего среди ночи полицию гонять, соседей будить. И уехали, взяв с меня обещание завтра прийти в участок, уж если не заявление написать, так хоть со специалистом из службы помощи жертвам насилия поговорить.

На следующий день после работы заглядываю в свою машину - ох ты босх ты мой, на сиденье лежит полудохлая розочка и письмо от Хосе на трех страницах таким диким почерком, что я не понимаю решительно ни одного слова. Наверное, письмо было рассчитано на то, чтобы заставить плакать камни. Но так как я его не понимаю, мне по барабану.

Короче, как-то со временем все замялось. Хосе выпросил у меня очередной последний шанс. Уговорил ходить к новому семейному психологу. Но рана затянулась тонюсенькой пленочкой, лучше не трогать. Я предусмотрительно выбила себе право купить со своей очередной зарплаты собственный автомобиль – кривой, как моя жизнь, но на ходу. Кстати, зарплата, которую мне платили "жлобы-каталонцы", со второго месяца стала почти такой же, как у Хосе.

Только свою он тратил на «милые глупости», типа классических автомобилей, которых у него в автопарке было уже штук шесть, а я – на садик, хафчик, быт и дорогу до работы и обратно. Кстати, Хосе ездил на рабочем фургоне с бесплатным бензином. Когда я медленно, но верно опять начинаю заводиться из-за такого вот подхода к распределению ответственности, Хосе вдруг заявляет, что как-то раз, когда он говорил с психологом с глазу на глаз, она ему сказала, что мне нужен не психолог, а психиатр. А потом делает загадочные глаза и говорит – и не она одна. Многие люди говорят, что тебе пора к психиатру.

В тот момент у меня мозги поплыли окончательно. Сначала я, кажется, просто спокойно спросила, кто так считает. Он повторял как попугай – много кто! А ты что так занервничала? О, да ты псих! Ты псих! Да-да, не зря мне говорили! Да это все про тебя знают, просто не говорят – жалеют. Да и папаша у тебя псих. Что поделаешь, гены.

Я кружусь вокруг него и твержу, что это ложь. А он как собачку дразнит. Неет, у меня свидетели есть, ты псих, это все подтвердят. Он доводит меня до полного бешенства – вижу, что врет, врет внаглую, врет и наблюдает, как я мучаюсь. Я ору на него, дергаю за руки – не верю тебе, сволочь, что я тебе сделала, за что ты так со мной? Тебе же просто нравится смотреть на страдания, да? На кровь, на боль? Ты в детстве случайно лягушек не вскрывал? А фильмы про изнасилования и серийных убийц любишь? Почему ты выбрал меня на эту роль? За что? Тебе больше заняться нечем? Иди, блин, шеи голубям сворачивай, оставь меня в покое.

Он наблюдает за всем этим совершенно спокойно, почти с улыбкой. Когда я уползаю в ставшую уже почти законным местом моего пребывания комнату на чердаке, он приползает за мной, начинает извиняться и признается – типа, нет, психолог ничего такого не говорила, просто я его разозлила и он хотел мне отомстить. Но это же нормально, да – понятно, раз разозлила, надо отомстить, именно таким способом. После того случая мы от нового психолога отказались – понятно, что она ничего не говорила, но «осадочек остался».

По моей просьбе, мы стали общаться с первой психологиней, к которой ходили сразу после переезда в Испанию. Мы с ней искренне ковырялись в моих проблемах, чуть ли не под гипнозом. Но все мои «дикие личностные недостатки», которые, по мнению Хосе, мешали мне строить с ним нормальные отношения, в глазах психолога были в порядке вещей. Из серии, ну да, ты творческий человек, тебе всегда, помимо рутины, нужно что-то еще, какая-то цель. Такие люди бывают, и это прекрасно.

Да, ты не ищешь легких путей и вынослива как лошадь, но это не дает никому права тебя эксплуатировать, да еще и попрекать при этом, что ты себя загоняешь, а потом кидаешься на людей.

Да, ты хватаешься за сто дел одновременно, и до конца доводишь только половину, но и это уже очень много. Да, у тебя есть плохо проработанные детские травмы, но это не повод считать себя моральным уродом.

Я по-прежнему старалась «не выносить сор из избы» и не пересказывала конкретные истории из семейной жизни. Тогда она попросила составить список того, что делает наши с Хосе отношения такими невыносимыми. Она внимательно ознакомилась и, пожалуй, впервые в открытую меня в чем-то обвинила, правда, в довольно неожиданном ключе. Она сказала, что человек, который оставляет своему партнеру три часа в сутки на сон – монстр. Но этого монстра я выкормила сама своим попустительством. Конечно, она говорила не так резко, но в ключе «А если он тебе скажет спать один час в день или вообще не спать – ты тоже подчинишься?» Борись за свои права, может, не в форме прямого протеста, а как-то исподволь. Но бесконечно отступать тоже нельзя, потому что это путь в никуда. Чем больше ты будешь уступать, тем больше он будет у тебя отбирать. Воспринимай его всплески эмоций как истерики двухлетнего ребенка. Когда у тебя дочь катается по полу в магазине, ты сразу бежишь покупать ей килограмм конфет? Нет? Вот и его истерикам не потакай.

Мы долго рассуждали с ней на тему, как отвоевать свою территорию, не доводя до открытого конфликта, и ей пришла в голову идея. Из серии, давай ты потихоньку, медленно, но верно приучишь его к мысли, что имеешь право делать то, что интересует лично тебя. Она спросила, что делает меня счастливой. Я в прошлом рок-музыкант, и еще не оставила надежды когда-нибудь собрать коллектив. Тогда она предложила мне записаться на какой-нибудь музыкальный курс, да хоть того же фортепиано, все чинно-благородно. Я пыталась возражать, что Хосе этого не поймет, но психолог убеждала, что это такая мелочь, у меня получится достучаться. Я пообещала, что попробую.

Когда приехала домой, Хосе накинулся с расспросами. Я ляпнула, что хочу раз в неделю брать уроки игры на фортепиано, потому что, по мнению психолога, чтобы вернуть душевное равновесие, мне надо переключиться. Естественно, Хосе превратил все в очередной акт марлезонского балета – во-первых, я лгу, он сейчас же перезвонит психологу, и та ему сама подтвердит, что ничего подобного не говорила. Во-вторых, меня лечить электричеством пора, а я выдумала, что какие-то буржуазные увлечения вправят мне голову на место. В-третьих, знает он, чем все это закончится – это сейчас я говорю «курсы фортепиано по часу раз в неделю». А в итоге я каждую ночь буду пропадать с алкоголиками и наркоманами-музыкантами в барах, лабая на гитаре рок сомнительного качества, а он, бедный отец-одиночка, будет денно и нощно заботиться о ребенке, который такой мамаше как я нахрен не нужен.

После этого взял и действительно позвонил психологине. Не знаю, о чем они говорили, но Хосе был вне себя, сказал, что она опять вымогает деньги, приглашает его на три индивидуальных сеанса, вместо того чтобы меня лечить, и, короче, шла бы она лесом. В общем, так одно за другим затухали в нашей жизни все благие начинания.

Теща как катализатор

Не хватало какой-то последней капли, чтобы эта дурная система наконец пошла в разнос и не уничтожила сама себя.

Катализатором стал приезд моей матери. В Испании в августе закрываются детские сады, а у нее как раз был отпуск. Мы по взаимной договоренности пригласили ее сидеть с ребенком. Она сильная женщина – жизнь с отцом, в трудной ситуации уходящем в мир радужных пони, закаляет. Я не боялась за ее психическое здоровье. А вот Хосе ее появления на горизонте испугался за усрачки. По-моему, фигура «мать его девушки» еще со времен Сабрины была для него самым страшным злом.

Он продержался пару дней в роли радушного хозяина, а потом стал закатывать скандал за скандалом. Один раз в ночи потребовал, чтобы я «собирала свои вещички». Я говорю – я уже поняла, буду собирать. Я, и правда, поняла – как-то раз, еще за пару недель до маминого приезда, мы сидели в машине Хосе и вдруг ему позвонили по громкой связи. Он снял трубку, спросил кто. А в ответ – приемная адвоката по бракоразводным процессам. Он тогда что-то невнятное соврал, типа, по другому вопросу у них о чем-то консультировался.

Но я ему не особо поверила. На утро он опять он пустился в словесный понос, типа, он не это вчера имел в виду, он меня никуда не гонит, но если я буду и дальше наглеть, нам придется разойтись. Я говорю – хорошо, давай расходиться, наконец-то. Суд хоть решит, что с ребенком сделать. А Хосе в ответ – если ты думаешь, что тебе ребенка доверят, то ошибаешься – у меня все справочки есть, что ты сумасшедшая. Я говорю – опаньки, как так? Он отвечает – а ты когда с крыши прыгала, на следующий день никуда не пошла, а я в полицию сходил, зафиксировал следы борьбы, мне справочку и дали.

Наверное, так больно мне не было еще ни разу в жизни. Это он сначала в полицию сходил, а потом мне вшивую розочку с шедеврами эпистолярного жанра в машине оставил. Я смотрю на него и понимаю – вот он, подлец обыкновенный. Не в том смысле, в котором это слово безжалостно затаскали, а в прямом, настоящем – подлее некуда. Но я ж не дворянин девятнадцатого века, чтобы вызывать на дуэль – вытираю нос, собираюсь на работу. На кухне меня поджидает мать и испуганно спрашивает, что мы там опять наверху выясняли. Я объясняю ей про справочку. Мать рыдает, я тоже, стоим, обнявшись.

Я выхожу из дома и иду к машине. Хосе внезапно выскакивает из дома, несется сзади и вопит. Требует, чтобы моя мать очистила помещение. Я спрашиваю, что случилось. Оказывается, «она сидела с оскорбительным лицом» (по-испански она не говорит и вообще сдержанна и воспитана). Он грозит, что пойдет в полицию и напишет на мою мать заявление – типа, она на него напала и разбила ему мобильный телефон. И тогда ей запретят въезд в Шенген. А со мной он разведется и запретит Ребекке выезд из Испании. И они больше никогда не увидятся.

Я как робот повторяю – вечером поговорим. Но Хосе не дает мне закрыть дверь машины. Я прошу меня отпустить, он продолжает вопить и держать дверь. Тогда я завожу двигатель и тихонько трогаюсь с места. Хосе в это время стоял на обочине, вцепившись в дверь. Выпустил ее из рук, подпрыгнул и фальшиво голосит на всю улицу – ай, пешехода сбили! Да он на меня сейчас тоже заявление напишет – я его раздавить пыталась. Я говорю – ты охренел, ты от машины в полуметре стоял и за открытую дверь держался.

Тогда он наклоняется и бьет меня левой рукой по лицу, снизу-вверх, по носу. Хорошо, что в таком положении – склонившись над машиной – бить неудобно. Был бы замах побольше, нос бы к чертям расквасил. Я говорю – знаешь, в этот раз, похоже, я все-таки тоже схожу в полицию, а то ты все ходишь, а я еще ни разу не была. И уезжаю.

После работы я заставила себя поехать в полицию. И тут – бац! Рабочий фургон Хосе уже там. Уже, небось, сидит и пишет заявление за наезд на пешехода, или на мою мать, за воображаемый мобильный телефон. Тут у меня испарились остатки сомнений. Вхожу внутрь, объясняю ситуацию. Меня сначала шлют разговаривать с сотрудником из службы помощи жертвам насилия. Дама такая томная, слащавая, больше обеспокоенная состоянием своей челки, нежели собеседником.

По стилю ее поведения понимаю, что Хосе ее уже подготовил. Она расспрашивает о наших отношениях и не верит ни единому моему слову, все считает преувеличением, говорит, понимаю ли я, какой серьезности обвинение хочу предъявить в адрес невинного человека. Но я настаиваю на своем. Меня передают в руки бесплатного адвоката и простого полицейского. Тот снимает показания. Потом отводят в медпункт, врач осматривает меня, ничего особо не видит, пишет в диагнозе «Испытывает боль при ощупывании носа».

Адвокат, вроде, наоборот проникся ко мне сочувствием, в процессе моего рассказа, который полицейский конспектирует, загадочно помахивает мне бровями. Полицейский заканчивает текст и спрашивает, буду ли я требовать защитный ордер. Адвокат машет бровями с удвоенной силой. Я говорю – если честно, этот человек просто подлец и трус, не будет он мне ничего серьезного делать. Да, по мелочи по лицу ударить способен, но убить он меня не убьет.

Когда выходим с адвокатом за дверь, он сокрушается – что ж ты так, я так тебе бровями махал. Попросила бы ордер – мы бы тебе развод бесплатно оформили. А ты, не попросив, сама себе противоречишь. Ну извините. Я просто действую в рамках своих понятий о порядочности. Потом полицейский огорошил меня заявлением, что Хосе сегодня будет ночевать в участке. Я как-то и не думала про это. Спрашиваю, есть ли другие варианты. Они говорят – ну, может под конвоем забрать свои вещи и уехать спать к другу. Но в ближайшие три дня, до срочного суда, он не имеет права к дому приближаться. Я говорю – конечно, дайте ему собраться.

Приезжаю домой. Вскоре в компании двух полицейских появляется Хосе. Он мило забалтывает своих спутников, но, когда остается со мной один на один, шипит, что я еще отвечу за свою страшную клевету. Мы с матерью забираем Ребекку на террасу, и там она тут же с радостным визгом забирается в надувной бассейн – вода как парное молоко. Мы ей не мешаем, пусть резвится, лишь бы не испугалась и не поняла, что происходит.

Хосе требует выдать ребенка для прощания. Ребекка смотрит на него волчонком – ей весело, а папа злой и явно не в себе. У нее вообще суровый характер, если попытаться сделать что-то, когда у нее другие планы, получаешь операцию «Буря в пустыне». Но Хосе, естественно, обвинил нас в том, что мы уже настроили ребенка против него. А потом еще полицейским комментировал, что мы его дочь истязаем – бросили ее в холодную воду, как бешеную собаку, чтобы она за папой не бежала.

Короче, такого градуса мелодрама, что прям забыли про попкорн. Хосе уходит вниз собирать вещи. Я благородно даю ему собраться в одиночестве. И только через пару дней понимаю, что своим гребаным благородством отрезала себе все пути к отступлению. В ту ночь из дома пропали все документы Ребекки: два загранпаспорта, удостоверение личности, медицинская карта и обоюдное разрешение на вывоз. С этого момента все мои планы уехать и оформлять развод в России накрываются медным тазом. А развод с Хосе на территории Испании – наверное, самая трэшовая часть этого повествования.

И в этом трэше я живу по сей день. Каталонские реалии таковы, что почти всем разводящимся семьям автоматом дают совместное опекунство, даже если ребенок грудничок, то есть неделю он с папой, неделю с мамой. А судьбы страшнее для своего ребенка я просто не могу представить.

Развод

На следующий день Хосе, видимо, серьезно поговорил со своим лучшим-в-барселоне-адвокатом и слегка спустился с небес на землю. Он звонил раз двадцать в состоянии, близком к истерике, закидал сообщениями, умолял поговорить с ним и урегулировать все «во внесудебном порядке». Я упорно молчала, но потом пообещала забрать заявление, если он не будет меня преследовать и даст нормально развестись.

Он клялся и божился, даже при мне отправил сообщение своим родителям, в котором признавался, что ударил меня по лицу, и теперь мы разводимся. Теперь зададим себе вопрос – сколько времени он продержался божьим агнцем после того, как для него перестало так отчетливо попахивать жареным? Правильный ответ – четыре часа.

В тот же день он приехал «повидаться с ребенком», довел дочь до нервного припадка и отказался от всех обещаний. Неделю он все-таки жил у друга, но все те пару раз, что он приезжал к Ребекке, заканчивались вызовом полиции – я пыталась выяснить, где документы на ребенка, а он тут же хватался за телефон и вызывал патруль, да еще кричал при этом, что я под наркотой и подала на него ложное заявление. Его, конечно, посылали нафиг, но и на меня, как невольную соучастницу всего этого цирка, смотрели как на психическую.

Затем в один прекрасный день дверь в гостиную распахнулась и на пороге возник Хосе и его папаша. В первые секунды я даже обрадовалась – я ошибочно полагала, что дон Аркадио очень хорошо ко мне относится и наконец-то хоть кто-то меня защитит. Я отправила мать наверх сидеть с ребенком, а сама стала разбираться. Вдвоем они прессовали меня часов пять. Я рассказывала подробности нашей «семейной идиллии», а ответ был один – ой, ты все преувеличиваешь, семья – это святое.

Я спрашивала дона Аркадио в лоб, бил ли он когда-нибудь донью Урсулу, и если бил, то почему до сих пор живой. Оказалось, один раз по молодости они «подрались» - он облил ее в шутку из садового шланга, а она огрела его лейкой. Я смотрела в его честные заячьи глаза и не понимала – он серьезно или издевается?

С одной стороны, вроде серьезно. С другой – всегдашняя идиотская улыбочка. Она не сходила с его лица даже тогда, когда Хосе, в ответ на мои возражения, что это не семья, а сплошной абьюз, от бытового, до сексуального – стал в подробностях расписывать, в какие дыры он меня имел, насколько глубоко я беру в процессе занятий оральным сексом, как я ору от удовольствия, и т.д., и т.п. Его папаша просто стоял и поддакивал.

Я рыдала, металась по комнате, но разговаривала явно со стеной. В какой-то момент я поняла всю абсурдность своих попыток, встала, прошла наверх, и попросила мать собрать наши вещи, а сама забронировала гостиницу. Хосе ходил за мной по пятам и шипел, что я насильно женила его на себе, забеременела обманным путем, только чтобы потом ребенка украсть, проститутствовала направо и налево, когда моталась в Питер, жрала на его деньги, подло нашла работу, переспав предварительно со всеми, кто меня интервьюировал. Даже пытался отобрать подержанный айфон (единственный его подарок любимой жене), грозился, что если не отдам, он напишет на меня заявление в полицию, будто я его украла. В тот день я мысленно гладила себя по головке за то, что все-таки купила себе машину.

Я впала в состояние, близкое к эмоциональному параличу. О том, чтобы забрать Ребекку с собой, не было и речи – теперь выяснилось, что это я украла ее документы и собираюсь свалить с ней в Россию. Хосе с папашей были наготове, чтобы блокировать двери и звонить в полицию. Но мне было уже все равно. Я понимала, что если еще пять минут пробуду с ним в одном помещении, то свихнусь.

Мы с матерью попрощались с Ребеккой и вышли на улицу. Она смотрела мультики и даже не поняла, что происходит, но я была только рада – мне не нужны были театральные сцены. Мы шли по улице, я курила сигарету за сигаретой. А с балкона мне вслед неслись вопли, что Хосе распечатает мои фотки неглиже и направит анонимным письмом мне на работу, а еще добьется, чтобы у меня отобрали вид на жительство за мошенничество, а на машине своей я далеко от него все равно не уеду.

И правда, не уехала. Первое, что мы обнаружили наутро – что она не заводится. В последующие пару месяцев у нее, с утреца пораньше, раз в неделю отваливалось что-нибудь новое. Лишним будет упомянуть, что у Хосе были запасные ключи, а парковалась я на улице, потому что больше было негде. Месяца через три он таки ее «доел», и я осталась без машины, спасибо, что живая. Видимо, до тормозов он добраться не успел.

Я попыталась снять квартиру, но мне не хватало документов – слишком маленький стаж. Я напомнила Хосе про его обещание помочь с жильем – бред, конечно, но вдруг сработает. В конце концов, он до сих пор мне был должен денег, а залог за дом, в котором он остался жить, мы вносили пополам. Он заставил меня пересечься с ним ночью, увез в машине к черту на кулички, заявил, что за помощь я должна с ним переспать, а когда я обозвала его клоуном, бросил на скоростной трассе и усвистал прочь.

Усвистал не столько потому, что от намерений отказался, сколько потому, что нами патруль настойчиво заинтересовался. Я несколько раз ездила на встречи с дочерью. Хосе каждый раз устраивал скандалы, лапал меня самым грязным образом, обзывал воровкой и бухался передо мной на колени одновременно. Уверял, что забрать Ребекку я не имею права, раз у меня нет постоянного места жительства.

Я уточнила в полиции, и меня заверили, что права матери никто не отменял. Я приехала забирать ребенка, предварительно предупредив. Хосе с папашей заблокировали мне выход, стали пинать, растирать о стены. Я прикрывала собой дочь, как могла – шла спиной вперед, кусала руки, которыми мне пытались свернуть шею. Ребекка визжала, как поросеночек. Пару раз влетело и ей, но Хосе было пофиг. Он практически с порога позвонил в полицию и заявил, что их с доном Аркадио избивает психопатка – женщина весом 40 кг при росте 170 (тех, что остались), с ребенком на руках, одна против двух мужиков.

Когда приехала полиция, мы оба оказались виноваты – полицейские составили протокол на Хосе за гендерную дискриминацию, а он подал на меня заявление за домашнее насилие. Но мне все-таки дали забрать Ребекку. Так я стала повинна в избиении младенцев.

Потом был суд с дознанием, больше похожий на святую инквизицию. Люди в мантиях амфитеатром и я в центре, этакий живой скелет на валерьянке и пачке сигарет в день. Я рыдала от бессилия и злобы, пытаясь объяснить, насколько нелепо все это выглядит. Прибегала слащавая дама Глория из службы помощи жертвам насилия. Хосе за кулисами бахвалился, что она у него на примете, «что он ее еще съест». Я попыталась этой даме слегка мозги вправить. Но она твердила как попугай, что мы оба виноваты, а все это в ущерб ребенку. Что мы должны оба от показаний отказаться, а то ребенка отберут и отдадут государству.

При этом было явно видно, что ей неловко и странно, но окончательно поверить, что Хосе не ангел божий, она не может. В общем, босховская реальность все сгущалась и сгущалась. В конечном итоге нас обоих убедили отказаться от показаний, чтобы не схлопотать по году условно – суд нашел, что у нас одинаковые «телесные повреждения средней степени тяжести».

Могу собой гордиться. Я, наверное, единственная в мире девочка-филолог, вышедшая с «ничьей» из драки с двумя мужиками, чей суммарный вес превосходит мой как минимум в четыре раза. Я все-так сняла квартиру, проводила мать, которая должна была вернуться в Питер, чтобы не потерять работу. Семья, чем могла, помогала мне материально.

Ni olvido, ni perdón

Дальше состоялась забавная шахматная партия. Я нашла адвокатессу – мягко скажем, та еще дама. Хосе воспользовался услугами того самого адвоката, что звонил ему пару месяцев назад по громкой связи – он ко всему был готов заранее.

Мы установили временный режим для ребенка. Я всеми силами пыталась наладить ей нормальную жизнь. Но все передачи дочери проходили в атмосфере кислотного угара. Хосе предложил составить бракоразводный договор по взаимному согласию и воспользоваться услугами «посредниц». Это что-то типа дикой смеси психолога и адвоката.

Одновременно начал кампанию по «завоеванию меня обратно» - слал посылочки с рисом и макаронами, охапки роз, угрозы посадить меня в тюрьму на три года – именно на три, Карл. Если бы мне на голову упал метеорит, и я начисто забыла, почему от него ушла, после этой кампании я все тут же бы поняла обратно. Лез со своей помощью, когда не просили, лил елей, забрасывал простынями сообщений, представляющих собой смесь отборного перегноя и признаний в неземной любви.

Однажды под благовидным предлогом пролез ко мне в дом и попытался изнасиловать при дочери. Когда я завопила, улетел на крыльях ветра. Я кляну себя, на чем свет стоит, за то, что у меня нет привычки чуть что звать полицию. Была бы – он бы уже сидел, скрестив шаловливые ручки за спиной, и изучал трещины в масляной краске на стенах казенного заведения.

Посредница мурыжила нас пару месяцев, обвиняла меня в злонамеренности, говорила, что единственная цель Хосе – сохранить семью или, по крайней мере, иметь возможность регулярно видеться с дочерью. Приставала мне к ножом с горлу, чтобы я приняла совместное опекунство. Переговоры кончились ничем, а я начала сильно сомневаться в адекватности представителей правовой системы Испании, особенно вспоминая солнышко-Глорию, которая, типа, сотрудник службы помощи жертвам насилия.

Я сменила адвоката. Второй был еще краше первой. Врал как сивый мерин, ободрал как липку, но в итоге мы все-таки подали заявление о разводе по взаимному согласию, без суда, по результатам которого для Хосе устанавливался щедрый режим визитов, а Ребекка оставалась со мной – с материнским опекунством на ближайшие два года, а потом будь что будет. Я пыталась выйти на связь с родственниками и друзьями Хосе – в его стране были более или менее в курсе событий, и поначалу меня даже поддерживали.

Но потом все действующие лица один за другим меня заблокировали, а с их аккаунтов стали приходить уничижающие сообщения, абсолютно в стиле Хосе. Каким-то непостижимым образом он умудрялся контролировать фейсбук.

Я связалась с Сабриной и выяснила много нового – по сути, я еще легко отделалась. Помимо прочих «маленьких подвигов», когда они расставались, Хосе, оказывается, грозился ее убить, подстерегал на улице, звонил ее родителям с воплями о том, что ее зарезал. Она-то и рассказала мне, что ее психотерапевт классифицировал нашего совместного «рокового мужчину» как перверзного нарцисса.

Я прочитала книгу Тани, плотно подсела на ее ЖЖ, и мне открылся дивный новый мир. Я-то думала, что напоролась на уникального в своем роде загадочного зверька. А их таких, оказывается, воз и маленькая тележка. Сабрина поддержала меня морально, но выступать свидетелем отказалась из страха. Хосе, видимо, просек, что мы с ней общаемся – при взломанном фейсбуке немудрено.

Честно говоря, мне просто влом перечислять все провокации и подставы, которые мне пришлось пережить за последние месяцы, от стадии «Развод» до стадии «Агония». Приведу, пожалуй, один показательный момент.

Еще на стадии завоевания меня обратно, Хосе всю дорогу уверял, что оставит мне ребенка, если я соглашусь хотя бы иногда проводить время вместе – типа, создавать для дочери иллюзию нормальных отношений у разведенных родителей. Если честно, я уже давно стала чувствовать, что состою на восемьдесят процентов из дерьма и стали, я и такое могу, лишь бы он от нас со временем отстал. Он зазвал нас на прогулку в лес, прыгал вокруг меня и допытывался, о чем я общалась с Сабриной. Я врала, что у меня с ней никаких контактов. Я понимала, что он вопьется в нее как клещ, если заподозрит, что она могла отзываться о нем негативно. Мне было очень страшно за нее.

А Хосе начал рассказывать про нее чудовищные по своей нелепости истории – как она бегала за ним, умоляя на ней жениться, как она неоднократно писала ему, пока мы общались, чтобы нас рассорить. А теперь вот – дошла до полного идиотизма, отметила себя на фотографиях нашей дочери в фейсбуке. Я отчушивалась, что все, наверное, немного не так, как он представляет, что это какая-то ошибка. Он бил себя пяткой в грудь – да у него есть свидетели, он вчера как раз сидел в гостях, когда она стала себя отмечать на его фотках. Я послала его прямым текстом.

Тогда он набрал своего старого приятеля, колумбийца, трахающего все, что шевелится. Колумбиец начал рассказывать заранее выученную историю о том, как они вчера сидели и всей честной компанией пили пиво, и вдруг кто-то заметил, что бывшая, Сабрина, отмечает себя сама на фотографиях Хосе, причем на месте нашей дочери. Надо сказать, Хосе до этого ни разу не выкладывал в социальных сетях фото дочери – он считает ее светлый образ свой личной собственностью до такой степени, что пытался пропихнуть в бракоразводном договоре статью со штрафом за публикацию ее изображений.

Хосе удалил отметки, а она отметила себя снова. Он тыкал мне в нос скриншотами экрана. Это была такая мышиная возня и бред сумасшедшего, что я поставила Хосе ультиматум – или он заткнется и сменит тему, или мы сейчас же уезжаем, и слушать эту херню я больше не намерена. Но Хосе продолжал упорствовать – по его словам выходило, что только из-за Сабрины я теперь от него ухожу. Это она вмешалась в наши чистые и прочные отношения и из мести, что он когда-то ее оставил, разрушила наш брак.

Наверное, в тот момент я впервые стала подозревать, что у Хосе не просто наклонности извращенца и полное отсутствие совести, а явный сдвиг по фазе, и поля белого он за своей ложью уже на полном серьезе не видит. Мне хотелось заорать и скинуть его со скалы. Ложь такого масштаба во мне просто не помещалась. Я сжала кулаки, издала в небо вопль загнанного зверя, просто чтобы не лопнуть, и пошла к машине.

Ребекка за прогулку утомилась и спала у Хосе на руках. Он потрусил за мной, рыдая, протягивая мне мобильный телефон, предлагая позвонить Сабрине и спросить у нее лично. Правда, набрать предлагал какой-то совершенно левый номер с французским префиксом. Наверное, не знал, что она мне свой актуальный номер скинула. Он даже набрал этот телефон, на ломаном французском попросил Сабрину и деланно изумился, услышав мужской голос.

Мы посадили ребенка в машину, и я собралась уезжать. Хосе клянчил оставить его одного в лесу, все равно ему жизнь не мила. Я заставила его сесть в машину и ехать со мной до его деревни – мало ли, с него станется потом обвинить меня, что я завезла его в лес и изнасиловала. Он ехал в пассажирском кресле и рыдал в голос, просил остановить машину и поговорить, рвал на себе волосы, стонал, что я садистка и убиваю его своим молчанием. В тот момент я, пожалуй, увидела его последнюю неизвестную мне ипостась – помимо Хосе Фееричного, Хосе Деспота, Хосе Подлого и Хосе Психопата. Это был Хосе Ничтожный. Все вместе они складываются в забавную картинку. Прошу дражайшего бывшего мужа заранее меня простить, ведь он убежденный социалист и сторонник Альенде. Знакомьтесь - Хосе Пиночет. Мой персональный Пиночет локального масштаба, с полным погружением.

Я прошла с ним все круги ада и дико благодарна всем, кто меня из него доставал – моим коллегам по работе, где, войдя в мое положение, мне тут же сделали постоянный рабочий контракт, подняли зарплату, каждый день помогают советами и наливают чай с печеньками. Особая благодарность сотрудникам, которые, зная, что я, оставшись без машины, трачу на дорогу по шесть часов в день, стали по очереди меня подвозить, нарезая приличные круги. Благодарность родителям и прочим родственникам, которые скинулись всем миром и помогли наскрести на новую машину и в целом не захлебнуться в долгах. Сестре, ее мужу и подругам, которые регулярно ко мне приезжают и живут неделями, помогая сидеть с ребенком. Работникам социальных служб, педиатрам, детским психологам, которые сейчас начинают потихоньку помогать мне со сбором материалов, чтобы поднять против Хосе новое дело и лишить его родительских прав.

О нет, я не считаю себя злодейкой, которая отдаляет дочь от отца. Может, у меня в голове кисель после всей этой катавасии, но меня так и не смогли убедить, что ее безгранично осчастливит совместное опекунство. Хосе для нее реально, смертельно опасен. Начиная от насилия, на которое он шел без зазрения совести в ее присутствии, заканчивая комментариями, что у нее, в три года, «очень женственная фигурка и аппетитная попка».

Ребекка уже сейчас дико его боится. Она, конечно, отчаянная барышня, и пытается примирить в голове все противоречия в поведении папы. Даже говорит иногда, что его любит, что «Папа хороший, только злой» - и я говорю ей, что она ангел, любых пап, действительно, надо любить, но с папами ее типа быть при этом очень осторожной. Тем более, пока ей приходится регулярно проводить с ним пару дней в неделю. Будь у меня на руках ее документы – я бы свалила, не раздумывая. Но процесс восстановления полного комплекта очень долгий, а без согласия Хосе, которого он, естественно не дает, все это имеет тенденцию перерасти в бесконечные судебные тяжбы. Мне остается только молиться, чтобы ее малый возраст и гребаный бог, если он вообще есть на свете, оградили ее от самого страшного.

По ночам, когда я укладываю Ребекку спать, мы играем в игру ее собственного сочинения. Моя левая рука – это испаноязычная собачка. Мама, поющая русские колыбельные, остается возле кроватки, а собачка идет на улицу и всю ночь нарезает вокруг дома круги, отпугивая волка. Волк очень страшный, размером с динозавра, он только и ждет, чтобы проникнуть в дом и съесть нас обеих. Волка зовут странно – «Папа». Но пока с нами собачка, он не пройдет. No pasarán, как говорится. Извиняюсь за мой французский.

четверг, января 18 2018

Нарцисс в терапии. Опыт психотерапевта

Кем ttank в четверг, января 18 2018, 18:18 - Жизнь замечательных нарциссов

Один из самых частых вопросов, которые мне задают читатели: ну неужели коррекция нарциссизма совсем невозможна? А если человек будет очень стараться? А если сильно-сильно его поддерживать?..

« предыдущие записи - страница 1 из 2

Таня Танк